Гаркхар кивнул — коротко, без торга. Перевёл взгляд на людей за спиной старосты и будто случайно — на Софи. В этот миг у неё внизу живота дрогнула тонкая жила, как струна на ветру. Не страх. Узнавание тела: вот — живое.
— Гостьям дороги — место у огня, — добавил Сив, делая шаг вперёд. — Для женщин — у храма и в «Соли и Пепле». Условия ты знаешь.
— Знаю, — ответил Гаркхар и впервые посмотрел на Сив с вниманием, в котором не было ни тени чужой земли. — Ты здесь — щит?
— На этот день — мой, — сказала Софи. Не громко, но так, чтобы её услышали те, кому надо.
Гаркхар повернул к ней голову полностью, будто подставил лицом открытое место для первого удара — и одновременно дал понять, что не ждёт его. Рассмотрел. Не спеша. Софи стояла прямо, как на уроке у Летара: плечи расправлены, подбородок не упрямый, но свободный.
— Имя, — попросил он. Не «как зовут?», не ласковость — форма для договора.
— Софи.
Он повторил это один раз — без спешки, словно пробуя слово языком, а не зубами:
— Со-фи.
Ни одного лишнего сантимента — но её имя в его голосе прозвучало плотнее. Браслет ничего не сделал — и это показалось ей правильным: не бижутерия, чтобы вспыхивать на каждой искре.
Слева из строя орков шагнул молодой — слишком горячие плечи, слишком лёгкая улыбка. Глянул на Софи широко и сказал что-то быстро, полушёпотом, из тех слов, что в кабаках кажутся шуткой.
Гаркхар не повышал голоса. Он просто посмотрел на юношу — ровно так, как смотрят, когда не хотят бить. Молодой сглотнул, опустил глаза и шагнул назад. Лёгкая сцена — а Софи вдруг поняла: вот как выглядит власть, которая не из крови, а из бережения своей силы.
— Наша клятва — дороги, — сказал Гаркхар уже для всех. — Женщин не трогаем, слова — при свете. Работа — по чести, пошлина — по счёту.
— У нас так же, — ответил Горден. — И ещё: кто тянется руками к храмовому браслету без разрешения — платит.
— Правильно, — кивнул орк. — Браслет — не ремень на сапоге.
Слова упали на землю, как камни в основание моста. Софи выдохнула медленно. Ей нравилось, как он говорит: коротко, по делу, — и в каждом слове слышно, что его придётся выполнять.
— Мне нужен совет дороги, — сказал Гаркхар после паузы, уже обращаясь к Сиву и Гордену, — тропа у Мшистого бора села, телеги тонут. Нужен обход.
— Летар знает, — отозвался Сив. — Скажет.
Пока мужчины сверяли карту, Софи стояла чуть в стороне и прислушивалась к телу. Оно вело себя… честно. Она чувствовала его запах: не пот и железо, как ожидала, а тёплая кожа, выветренная горой, сухой дым костра, смазка для ремней и что-то терпкое, зелёное — как кора, которую теплит солнце. Её ладони вспоминали случайные детали: толщину ремней на его груди, шершавость наручей, чуть стянутую кожу на костяшках — следы недавней работы. И ещё руки. Руки были большие, но не грубые — руки человека, который умеет не только разбивать, но и класть камень ровно.
Он повернулся к ней снова — не как к части мебели, а как к участнице разговора. И спросил уже напрямую:
— Твои слова — при свете?
— При свете, — кивнула Софи. — И через храм и старосту.
— Угу, — он согласился звуком, как согласуются камни при укладке. Замолчал, потом добавил, будто уточняя вес: — Тебе сюда что-нибудь нужно? По дороге с перевала возим крепкую ткань от ветра и ножи. Нож лучше выдают в руку, чем в мешок.
— Любой дар — через старосту, — вмешался Горден по форме. — Запись — и печать.
Гаркхар кивнул. Снял с пояса узкий нож в кожаных ножнах, положил на ладонь и показал старосте. Горден вслух назвал предмет, привязку к дню и месту, поставил знак. Летар поднёс свою печать. Всё без паузы, как отточенное движение. Только после этого Гаркхар шагнул ближе к Софи — не пересекая её воздух — и спросил прямо:
— Позволишь положить нож на твою ладонь? Без лезвия. Чтобы вес почувствовать.
Слова были правильные. Вопрос — тоже. Софи подняла руку — открыто, ладонью вверх. Он положил нож аккуратно, будто боялся спугнуть птицу. Тёплая кожа ножен коснулась её кожи — ничего особенного, и всё же внутренности отозвались мягким толчком. Нож лёг верно: не тяжёлый и не пустой, как бывает «для вида».
— Вес — мой, — сказала Софи и вернула нож. Их пальцы встретились — на миг, чисто по делу. И сердце сделало лишний удар — не для кого-то, а о ней саму.
Гаркхар заметил. Это было видно не во взгляде — в том, как он едва-едва разжал пальцы раньше времени, чтобы не продлить касание без её слова. Его уважение к границе оказалась для неё неожиданно… привлекательным. Сив, стоявший рядом, ничего не прокомментировал — только переносом веса показал, что мир где надо подставил плечо.