— Благодарю, — она действительно поблагодарила. И вошла.
За частоколом оказалось всё одновременно знакомое и не очень. Пыльная улица, выложенная утрамбованной глиной. Слева — кузня; оттуда тянуло жаром, железо звенело ровно, с терпеливой силой. Справа — длинный дом с вывеской: деревянная ложка и пучок соли — трактир, наверное. Дальше — лавки с бочками, связки сушёной рыбы, чёрные связки трав, подвешенные под навесом. Мимо прошли трое мужчин — каждый в простом, но добротном: короткие кафтаны, широкие пояса, ножи у бедра. Все трое краем глаза — к ней. Не дерзко, не голодно. Скорее насторожённо и… уважительно?
Женщин она увидела не сразу. Молодая — в светлом платье, с синим платком на голове — сидела на деревянной лавке в тени и ела ягоды из миски. Рядом — две девочки, обе белокурые, обе смеются тихо, как колокольчики. Мужчина стоял напротив, опершись о столб, и смотрел на них так, как обычно смотрят на море. Софи на секунду остановилась, чувствуя, как в грудь набегает странная волна — лёгкая и непривычная. Так смотрят на редкость, подумала она. На чудо, которое досталось тебе, и ты боишься дышать громко.
— Эй, путница! — позвал кто‑то с порога трактира. — Если ноги несут — заходи. Ноги любят суп.
Голос был тёплым и веселым. Софи подняла взгляд. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, широкоплечий, с седыми прядями в тёмных волосах. На его запястьях поблёскивали те же стальные браслеты, что у стражей, только уже потёртые. Он улыбнулся уголком рта — не ухаживая, а приглашая. Она кивнула.
Внутри трактира было прохладно и пахло копчёной рыбой, травами и свежим хлебом. На длинных столах — миски, кружки, ножи. За одним столом двое спорили, шурша кожаными свитками: «Сроки!» — «Запасы!» — «Пошлины!» Их голоса были низкими, мужскими, не свистячими, как в её мире. Хозяин махнул ей на уголок у окна.
— Суп из корня и птицы, хлеб, вода. Потом решишь, что дальше, — сказал он и исчез в проёме кухни.
Софи опустилась на лавку. На мгновение захотелось уткнуться лбом в ладони и позволить всему случившемуся накрыть её — как океану. Вместо этого она ровно выдохнула, положила руки на стол и стала смотреть. Смотреть, как работают руки, как люди двигаются, как обмениваются короткими взглядами и молчаливыми кивками. Это была другая скорость, другая гравитация. Здесь каждый шаг имел вес, слова — цену.
Хозяин вернулся с подносом. Поставил миску, кружку, хлеб.
— Я Сив, — представился просто. — Если нужна ночка под крышей — найдём. Для женщин у меня всегда есть место.
— Спасибо, Сив, — она не умела торговаться за сострадание и не стала. — Я… Софи.
Он кивнул, будто имя где‑то уже слышал, хотя это было невозможно. Откинулся к стойке, но уходить не спешил. Его взгляд скользнул к браслету на её руке и задержался. Софи невольно прикрыла его ладонью. Сив поднял ладонь — не сдавая, а успокаивая.
— Не бойся. Я не любопытствую больше, чем положено, — сказал он негромко. — Но если спросят — скажи, что знак видел Сив из «Соли и Пепла». Пускай приходят ко мне, а не к тебе.
— Почему должны прийти?
Сив вздохнул и на мгновение сделался старше.
— Потому что здесь девочек стало мало. Раньше мы радовались новой жизни, не считали. Теперь считаем. Теперь у каждой женщины есть правовой покров, и мужчины спорят за право быть её защитой. Многомужество — не прихоть, а нужда: не для забав, а для рода, — он усмехнулся уголком губ. — Хотя, конечно, у каждого свои причины.
Софи кивнула. Внутри что‑то сухо щёлкнуло — как замок, который давно искал свою петлю.
— А «знак»? — тихо спросила она.
Сив на секунду оглянулся на спорщиков у другого стола — те увлеклись расчётами и не слушали. Наклонился ближе.
— Говорят, есть женщины, с которыми магия делает то, что давно разучилась, — сказал он почти шёпотом. — Связывает. Не по договору и не из выгоды, а так, что земля под ногами меняется. Я в сказки не верю, но слухи люблю. А этот браслет, — он кивнул, — похож на храмовую работу. На юге такие ставят на тех, кого ведут к Совету.
— Какому Совету?
— Который собирается раз в много лет, когда мир слушает комету, — усмехнулся он. — Когда четыре клана решают, не пора ли перестать грызть друг другу глотки. Орочьи вожди, лорды Ноктры, старейшины леса и князи Борьев. Орки, вампиры, эльфы, оборотни, — перечислил он так, будто называл стороны света. — В этом году Кометный Хвост уже видели у южных гор. К осени соберутся в Пределе. И если у тебя и правда храмовая отметина… — он не договорил. Вместо этого добавил: — Пока оставайся у меня. Вопросы задавай мне. И ни с кем до темна не ходи одна. Люди разные. Мужчинам положено быть сильными, но не всем хватает сил быть добрыми.