— Верните мне деньги!
— Как это, то есть, верните деньги! — медленно, заржавленно проскрипели старые зубчатые колеса. Глаза за очками не мигали. — Заплачено — снимайтесь!
— Мы не хотим сниматься у вашего фотографа, верните нам деньги! — Вот тут у меня и сорвался голос.
— Я не имею права возвращать вам деньги, у меня квитанции уже выписаны, куда я их дену?
Феликс включился мгновенно. Униженный давно и с запасом, он ощущал всякий довесок унижения, как чуткие аптечные весы:
— А ну-ка, бабуська, мухой, деньги на стол!
— Я вам не бабуська!
Появился из-за занавеса побледневший фотограф:
— Верните им деньги!
— Ах, вернуть им деньги? — взвилась бабка, накинувшись и на него. — Вот и возвращай из своего кармана! А у меня касса!
— Идемте! — скомандовал нам Феликс, физиономия его приобрела свирепую бледность. Я мог уже не тратить нервную энергию на гнев, Феликс брал это на себя. — Едем в облфото!..
Вот тебе и прощальная сентиментальная прогулка, вот тебе и обручение с невестой.
— Олеська, ты иди домой, не отвлекайся, готовься к экзаменам!
Она отвела меня в сторону, зашептала, держа за руку:
— Славочка, ты не расстраивайся, это даже хорошо. Плохая примета: если сфотографироваться вместе до свадьбы, то свадьбы не будет!..
И отпустила мою руку. Я так и подтаял весь, растворился.
На двери начальника облфото висело расписание. Мы удачно угодили в приемный день.
— Листок бумаги, девушка, если можно! — коротко скомандовал Феликс секретарше. Она боковым зрением скользнула по нам и, не поворачивая головы, протянула листок. Феликс пристроился у подоконника.
— Без бумажки с нами и разговаривать не станут: совки, так у них заведено!
— Тертый ты калач, Феликс, и когда ты успел нахвататься?
— Когда-когда... Это ты все проблемы можешь решить при помощи папиного звонка!
Мы вернулись в приемную.
— Доложите! — скомандовал Феликс.
Секретарша, все так же не поворачивая головы, сказала:
— Его нет.
— Когда будет?
— Почем я знаю, он по фотографиям уехал.
— Как он мог уехать по фотографиям, если на двери написано, что у него прием? Ведь в вашей системе так уважают дверные надписи! — язвил Феликс.
— Мало ли что написано! — фыркнула секретарша.
— Тогда мы оставим заявление, — и протягивает ей.
— Нет, — отводит она его руку, — оно еще потеряется, нет.
— Как это потеряется? — оторопел Феликс. (Даже Феликс оторопел.) — Вы секретарь или вы кто?
— Ну.
— Ну и положите его в папку, есть у вас папка «на подпись»? — терпеливо стал растолковывать Феликс.
— Да в этой папке оно будет валяться до морковкиной заговни.
— Да почему?! — У Феликса от изумления аж волосы дыбом встали. Не видел он, что ли, секретарш никогда?
— Послушайте! — подпрыгнула та на стуле, потеряв терпение. — Я вам сказала, заявления мы не принимаем, с заявлением — к директору!.. Может, у него к вам вопросы будут, почем я знаю!
Феликса тут заклинило, он выругался полным текстом и подсунул свое заявление носком ботинка под дверь директорского кабинета, секретарша ахнула, еще раз подпрыгнула на стуле, Феликс мне резко:
— Пошли! Как будто это я его сюда затащил! Я-то, наоборот, говорил: да пошли они, буду я за пятерку!.. А Феликс: дело не в пятерке; если мы будем им отдавать пядь за пядью, они нас оккупируют окончательно.
Мы пришли ко мне домой, Феликс сел за телефон. Каждые двадцать минут он набирал номер директора облфото, того все не было, в перерывах ругался жутким матом и объяснял мне подлость жизни, которую я, по его мнению, не знал в силу выгодности моего положения.
Я перебирал газеты, которые вынул из почтового ящика, отложил в сторонку выпавшую из газет квитанцию на оплату междугородных разговоров. Феликс машинально взял эту компьютерную бумажку, присвистнул от суммы (отцу часто приходилось говорить с домашнего телефона) и:
— Хочешь эксперимент? — говорит. — Сейчас я тебе покажу их подлую породу, на спор! Оподлели буквально все! Возьмешь параллельную трубку, — скомандовал.
Я только пожал плечами; я устал; я тосковал по Олеське; я отправился на кухню, где был параллельный аппарат. Мне хотелось, чтоб Феликс уже ушел, еще немного — и я скажу ему об этом.
Он набрал номер, ему ответили, и я снял на кухне трубку.
— Тут пришла квитанция на сорок пять двадцать, это квитанция прежних жильцов, а мы только что въехали, это не наши разговоры, — заявил Феликс.
— Ваши, не ваши, меня не касается, разбирайтесь сами с вашими обменщиками, а мне чтоб было уплачено.
— Это не обменщики, они, насколько мне известно, уехали из города вообще.
Феликс, держа в руках аппарат, выглянул из комнаты и подмигнул мне.