Деревня, представшая первому невнимательному взгляду совершенно запустевшей, оказывается, жила своей тайной жизнью.
Над одной из крыш тянулась к тяжелым облакам тоненькая струйка дыма.
— Смотрите, там кто-то есть! — заметила ее Нина.
Старшина мрачно нахмурился. Недавняя картина встала у него перед глазами.
— Останови, Иван, — попросил он недовольно. В деревне могли еще оставаться немцы, и как бы не хотелось поскорее вернуться в госпиталь и отхлебнуть из кружки спирта, нужно было убедиться, нет ли поблизости врагов.
Сергей Иванович плавно остановил машину, и старшина решительно и осторожно направился к дому.
Иван и Нина последовали было за ним, но офицер строго сверкнул на них глазами и приказал возвращаться в автомобиль.
— Но товарищ старшина, — жалобно попросила Нина.
Нет, она не могла сидеть и ждать в автомобиле, когда, может быть, в таинственном доме будет нужна ее помощь.
— «Нет», я сказал, — процедил сквозь зубы старшина, явно, недовольный тем, что своенравная девчонка, кажется, совершенно не понимает, насколько опасной может быть мирная с виду деревенька.
Нина вздохнула. Приказ придется выполнять… И уже хотела было повернуть назад, как деревянная входная дверь медленно скрипнула.
Сергей Иванович плавно, но быстро поднял руку с взведенным пистолетом, прицеливаясь в центр дверного проема.
Мрачный и решительный, с чем-то тяжелым в руке, хозяин грузно вышел на звук шагов и голосов.
— Не стреляйте! — испугалась девочка и ринулась к двери.
— Нина! — хозяин бросил ножку от стула и расплылся в улыбке.
Старшина опустил пистолет.
— Феликс!
Поляк захохотал, стиснул девушку в объятьях.
— Вот уж не думала увидеть тебя здесь!
— Пойдем! — весело махнул рукой Феликс, приглашая Нину следовать за собой вглубь дома.
— Нина… — строго окликнул Сергей Иванович.
— Это же Феликс! — поспешила Нина успокоить Сергея Ивановича. — Жених Стефы.
Девушка бессильно помотала головой. Оба имени ни о чем не могли сказать старшине.
— А где же Стефа? — забыла Нина о Сергее Ивановиче.
— Там, — с тихой улыбкой показал Феликс на закрытую дверь.
Какие-то особые, торжественные нотки в голосе поляка остановили Нину у самого порога.
— Можно? — обернулась она к Феликсу.
— Tak — tak! — радостно закивал он и сам толкнул дверь.
Стефа сидела на заваленной перинами кроватью и грудью кормила младенца.
Полячка услышала голос Нины, еще до того, как та вошла в дом. И теперь не удивилась ее появлению. Глаза Стефы лучились радостью, а обычно озорная веселая улыбка была мягкой и ласковой, как у Мадонны.
А Нина удивленно застыла в дверях и изумленно смотрела на мать с младенцем на руках.
— Ой, Стефа! — всплеснула девушка руками и подошла ближе. — У тебя ребеночек?
— Tak. Сórka. Jadwiga, — мягко прозвенел материнской гордостью голос Стефы.
— Ты назвала ее Ядвига? — переспросила Нина, услышав незнакомое слово, которое, по-видимому, было именем этой малютки, похожей на Стефу.
— Tak nazywała się Polska królowa. Так звали польскую королеву, — тихо подошел сзади Феликс.
Нина понимающе кивнула, как будто ей были знакомы имена всех польских королей. Но она согласилась скорее с интонацией отца, чем со смыслом сказанного им, который поняла лишь приблизительно.
А в голосе Феликса отчетливо звучало: «Ведь, правда, моя дочь — самая прелестная малышка на планете?»
Стефа покормила крошку и принялась ее укачивать.
Нина обвела взглядом комнату. И только теперь обратила внимание, что она наполовину забита аккуратно завязанными узлами и тщательно упакованными коробками. По-видимому, все это добро, собранное со всей деревни было приданым малышки, и Стефа и Феликс собирались забрать его с собой.
— Стефа, как же ты повезешь все это в Польшу? — удивилась Нина.
— Feliks złapie dwóch koni, — деловито пояснила Стефа. — Załadujemy wszystko na bryczkę, a z tyłu przywiążemy samą tłustą krowę I tak pojedziemy do Polski.
Феликс поймает два коня- Сзади привяжем самую жирную корову.
Корова уже паслась во дворе. Стефе нужна была молочная пища. Не было в округе недостатка и в конях. Осталось дождаться, когда стихнут бои.
Нина перевела удивленный взгляд со Стефы на Феликса.
Лысеющий холостяк смотрел на женщину с его ребенком на руках, восхищенный ее сообразительностью и предприимчивостью. Он, наконец, нашел свою королеву. И пусть она неблагородного происхождения. (Кого сейчас в лихие годы рождения это волнует!) Зато она красивая, веселая и умная. И у нее стройные бедра, упругие, округлые икры и тонкая, как у француженки, щиколотка. Ах, эти ножки!