Сначала была пустота, живая и пульсирующая. Я не знала, куда идти и к чему стремиться, утопая в ней. Шаг вперёд. Или я отступила назад? Сделала ещё один, обернулась, пытаясь найти глазами привидевшийся огонёк. Двинулась к нему – он стал больше. Пошла увереннее, хоть здесь я не могла бежать при всём желании. Пустота постепенно растворялась в этом огоньке, показывая картины моего боя с Деяниром. Создавалось ощущение, что я смотрю фильм от первого лица или играю в компьютерную игру.
Та женщина, которая сейчас безжалостно наносила удары молодому человеку, на последнем дыхании старающемуся их парировать, совсем не походила на меня. Я чувствовала её ярость прямо здесь, чувствовала желание убить, победить любой ценой, но он не сдавался, цепляясь за жизнь из последних сил.
Я ударила, но он отбил, поспешно убирая клинок и отскакивая. Кажется, Деянир успел швырнуть в меня что-то, но я не почувствовала ничего. Увернулась? Диким прыжком через голову оказалась у него за спиной, снова яростно бросаясь в атаку. Он ушёл, стал невидимым, попытался атаковать исподтишка, но я вывернулась, нанося ответный удар, который вновь не достиг цели. Мой противник опять оказался далеко и в очередной раз меч с диким криком молнии полетел на него.
Вдруг я перестала смотреть на это со стороны, меня выбросило в реальность как будто на берег из мутной морской воды. Звуки вернулись, как и осознание происходящего. Деянир лежал без движения у моих ног и, вывернув голову, смотрел куда-то в сторону. Видимо в последний момент он не успел увернуться, и меч достиг цели. Я попыталась подвигать левой рукой, но поняла, что она словно плеть висит вдоль туловища. Сломала? Правая шевелилась, поэтому я, неспешно, хотя хотелось торопиться, ощупала свое лицо. Кажется, там были порезы. Тронула шею. После этого у меня на руках осталась кровь, но определить где раны, я не могла. Даже при том, что душа вернулась в этот мир, я была словно под наркозом. Бой происходил на пределе моих возможностей. Какое же у меня, оказывается, слабое тело…
Подняв голову, я только сейчас поняла, что ко мне до сих пор не посмел никто подойти из-за белёсых прозрачных теней в капюшонах, оцепивших поле битвы. Белый отряд смерти, каждый из которого опирался на двуручный меч. У меня бы просто не хватило силы призвать его. Они пришли сами. Повернув голову, которая почему-то не желала привычно повиноваться, я увидела то, на что отвлёкся Деянир перед смертью. Сняв капюшон, почти прозрачная, непривычно белая, но вполне узнаваемая женщина, смотрела на его останки. Ничего не говоря. Теперь они квиты.
Я не знала, что следует сказать, поэтому тоже молчала. Да и сил произнести хоть что-нибудь у меня не осталось. Селена – а это была именно она – осторожным шагом подошла к молодому человеку. Вложив меч в ножны, она подняла своего пасынка, будто не чувствовала тяжести, и как живого погладила по голове:
– Бедный мой мальчик! Власть испортила тебя, дав неверное представление о том, что действительно важно в мире. Мне жаль, что я допустила подобное.
Она чмокнула его в лоб, и тело растворилось в воздухе тысячами маленьких огоньков.
В небе, обретая нечёткие границы, проявлялась лестница, по которой возвращались в своё призрачное королевство все бывшие правители середины миров. Белый отряд смерти с сердцами настоящего цвета. А я так и осталась стоять на месте, чувствуя себя потерянной для этого мира. Я снова оказалась на грани, понимая, что существую только здесь.
Селена последней ступила на небесную лестницу. Шагнув на первую ступеньку, она обернулась. Её черты лица остались безупречны даже притом, что она была намного старше той девушки, которой я любовалась на фотографии. Если бы не подстриженные до плеч волосы, мне могло бы показаться, что я сейчас разговариваю с отражением. А если расставлять всё на места, то, скорее, отражением являюсь я сама.
– Ты была воспитана абсолютно не так, как подобает королеве, – заговорила она со мной более строгим голосом, чем с Деяниром. – У тебя не те жизненные принципы, не тот характер и не те желания. Ты не являешься ни способнейшей и ни удобнейшей… – Селена сделала паузу, но я как будто не ощутила этого. Вместо ожидаемого жара, в душе царило ледяное спокойствие. – Но храни тебя Бог, Королева!