Я ничего не сказала, только молча села на кровать. Дракон устроился напротив протягивая мне свои стиснутые кулачки.
— У, — сказал он и разжал лапки, откуда сразу же упало на пол несколько неаккуратно оторванных маленьких листочков бумаги.
Я подобрала их, видя знакомый подчерк. Потом, чмокнув дракона в щечку, забрала у него все, бережно складывая на столе. Рэм залез на стул, стоящий рядом, пока я словно мозаику собирала единый текст. Дракончик смотрел за мной очень внимательно и не дышал, а я пыталась воссоздать стих, пока не вчитываясь в строчки. Сложила, глубоко вздохнула, начала читать:
«Тебе кажется это легко
Заслужить мировую любовь.
Я прошу, не смотри на него!
Ты такая, какой ты живешь.
Они любят тебя потому,
Что все в мире любят детей.
Не смотри на него, я прошу
Оставайся навеки моей!
Все считают, что ты идеал.
Я завидую. Это смешно.
Попроси его, чтобы сказал,
Что одна я навек для него.
Ты не хочешь меня отпускать,
Да и я уходить не хочу.
Мы должны половинками стать,
Только я не должна никому.
Открываешь тумана глаза.
Только я знаю их глубину.
Ты не сможешь ему все сказать.
Не достанься же ты никому!
Ты жалеешь меня — не жалей!
Я желаю тебе только зла,
Я уже разлюбила детей,
Я хочу убивать идеал!
Только люди тебя защитят,
Первым встанет он на пути.
Надо свой идеал убивать,
Чтоб отсюда спокойно уйти».
Слезы брызнули тут же, но я взяла себя в руки и, перемешав кусочки снова, аккуратной стопочкой сложила в одну из шкатулок, которую мне подарили на новый год. Дошла до кровати. Рэм все это время старался быть рядом со мной. Упала. Он залез ко мне под одеяло и обнял. Я прижала его к себе и, наконец-то, в голос разрыдалась, понимая, что во всех бедах виновата только я. И с какой-то тоской осознала, что из-за моей глупой прихоти я не смогу от всего отказаться и сделать счастливыми дорогих мне людей. Ревела с каждой минутой еще больше, пока не устала и не забылась в растерянном тревожном сне.
XXVII
Утро казалось странно безжизненным, даже не смотря на то, что сегодня я вела у своего любимого факультета. За окном в сером небе не было абсолютно ничего. Даже звуки за окном и те куда-то подевались. За Рэмом Ария зашла еще раньше, чем мы с драконом проснулись, так что теперь я осталась наедине со своими мыслями. Конечно, я отвела лекцию, следила за ходом семинара, но как будто находилась далеко отсюда.
Юра зашел ко мне после второй пары, запыхавшийся и взъерошенный. Мое сердце сразу забилось чаще, а потом болезненно сжалось от вчерашних воспоминаний.
— Я только сейчас узнал, что ты, наконец, вернулась, — сказал он, подходя ко мне. — Почему ты не зашла ко мне вчера?
— Прости, я, — я все слышала, — вчера очень устала, поэтому сразу пошла к себе.
— Не страшно, — улыбнулся он и обнял меня. Я хотела отойти от него. Но только ближе прижалась, пытаясь спрятаться от всего остального мира. — Я все понимаю. Ты скучала по мне?
— Да, — особенно вчера, когда плакала в обнимку с драконом. — Юра, мне, — надоело все это, ведь это обман, так неправильно, — очень хорошо с тобой. Я, — хочу бросить тебя, потому что не могу так, — люблю тебя. А ты? — не хочешь мне сказать правду, наконец?
— Я тебя тоже, — он улыбнулся, приподнял мое лицо за подбородок и поцеловал, отнимая у меня последний воздух, который еще остался в легких.
Я целовала, утопая в этом слиянии, и одновременно искала что-то, чего никак не могла найти. Конечно, я сейчас намного красивее, чем та маленькая девочка, которую он знал. Меня было приятно целовать, но что-то мешало. Я очень надеялась, что это все игра моего воображения, которое до этого ни о чем не задумывалось из-за незнания. Зачем-то я сравнивала его с моим первым поцелуем. Таким случайным и глупым на полянке эльфов. Но, тем не менее, он был настоящий. А здесь я сейчас чувствовала подделку. Возможно это просто правда жжет меня изнутри.
— Я волновался за тебя.
Я посмотрела ему прямо в глаза, а потом снова прижалась к нему, насколько смогла.
— Не стоило
Тебе бы было так лучше и намного проще. Я только мешаю вам.
Он погладил меня по голове, словно маленького ребенка. Наверное, такой я и была в его глазах.
— У тебя сейчас пара? — начала я разговор на неподходящую тему.
— Да, я сегодня до последней, — кивнул он. — Я зайду к тебе после ужина?
Я кивнула, а должна была сказать, что он должен идти не ко мне, а к Арии. Или, если она не примет, то к черту. Но не смогла. Как не смогла сама разорвать связь наших рук, пока расстояние не стало слишком большим. Он ушел, а я осталась стоять в кабинете у окна, за которым был спокойный призрачный день. Меня сейчас мало волновало то, что все это видели студенты.
Со спины ко мне кто-то подошел, и я услышала тихий шепот у себя за спиной:
— Что-то случилось? — спросил Витька, угадывая мое настроение.
— Я кое-что узнала, — ответила я уклончиво, глядя за окно. Там не падал снег, не летали птицы. Все было бы спокойным, если бы не казалось мне таким трагичным.
— Не расскажешь?
— Нет, — покачала я головой. — Потому что, если ты не устроишь скандал на всю академию, то его устроит или Богдан, или Олег, или еще кто-нибудь, кто узнает об этом. Пусть это останется моей тайной. В конце концов, я сама во всем виновата.
— Профессор! — заорал он так, что я даже подпрыгнула и резко развернулась к нему лицом.
На нас уже смотрели, поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, привлечь его полностью было самым лучше выходом. Витька тут же стал тем обалдуем студентом, каким я и привыкла его видеть.
— Та страшная женщина с косой, которая вас замещала, это ваша бабушка? — его глаза наполнились ужасом, когда он вспомнил о Валерии Анатольевне. Кажется, они с ней не поладили.
— Да, а что такое? Вы с ней поцапались? Если да, то смело можешь записывать себя в сторонники Мирослава.
— Не то, чтобы поцапались, — смутился Витька, хотя этого было сложно добиться. — Угомоните ее, пожалуйста! — с жаром попросил он. — Она сказал мне подстричься и помыть обувь. Профессор, с них больше не отмывается! Это не грязь, это износ!
Я невольно посмотрела на его старые туфли, у которых уже грозила отвалиться подошва. Да, здесь даже специальный крем не поможет, не то что тряпка. Их вообще лучше лишний раз не трогать, чтобы не развалились. Надо будет найти какой-нибудь повод задарить ему новую пару на ближайшее десятилетие. Что-то мне подсказывает, что эти он носил явно не меньше.
— А как она тебе как преподавательница?
— Вы на что это намекаете? — тут же напрягся Витька, чувствуя в моем вопросе подвох.
— На то, что, скорее всего, она будет у вас вести со следующего года. Если не с этого.
— Вы что? — схватился за сердце Витька. — Нет, ничего не подумайте, она хорошо преподает, даже очень понятно. Но я же не сдам у нее экзамен! Принцесса, — вдруг коварно посмотрел на меня студент, — а возьмите меня к себе шутом? По-моему не плохая идея!
— Садись, пара уже началась, — недовольно проворчала я, пытаясь скрыть пробирающуюся улыбку. — Потом подумаю над твоей кандидатурой.
Я хлопнула в ладоши, и по комнате разлился мягкий золотистый свет, словно от электрической лампочки. Сразу стало так тепло: и в кабинете и на душе, что я даже забыла обо всех своих проблемах. В конце-концов, когда-нибудь все встанет на свои места.
После своих пар, я закуталась в теплое пальто, потому что короткой шубки мне уже не хватало, и пошла на улицу, подышать свежим воздухом. Быстро и целеустремленно я дошла до полянки эльфов, ожидая, когда они появятся. Но никого не было, даже когда я начала подмерзать. Решив, что что-то не так, я развернулась и, снова погрустнев, пошла к замку.
— Ты сделала свой выбор? — услышала я голос Леандра.
Я обернулась, но его самого не увидела. И как бы я не присматривалась, но не смогла найти его глазами.
— О каком выборе ты говоришь? — крикнула в чащу леса, надеясь, что мне ответят.