Бриджит, широко открыв глаза и ловя каждое его слово, кивнула.
— Покажем ей, Бриджит? — с озорством продолжал Грэгор. И Бриджит снова кивнула, потом ахнула — Грэгор схватил ее в объятия и крепко поцеловал в губы.
Евгения закрыла глаза — молниеносный укол ревности пронзил ее насквозь. «Может, между ним и Бриджит уже было нечто интимное?» — думала Евгения.
В конце концов, они проводили много времени наедине в доме на Грейвен-Хилл...
Девушка всячески боролась со своими столь противоречивыми чувствами, но Грэгор действовал на нее магнетически — она была не в силах оттолкнуть его. Художник словно завораживал ее.
«Когда он закончит портрет... и я выйду замуж... тогда я смогу и буду жить без него», — думала она.
Она могла бы обрести силы, общаясь со своим женихом, но маркиз внезапно переменил свое отношение к ней и ко всему дому в целом. Он стал резким и каким-то отстраненным. С Евгенией, как всегда, был учтив, но это была какая-то очень холодная учтивость. Даже мать и тетушка заметили в нем перемену.
— Маркиз, кажется, выходит из-под контроля, — заметила миссис Давдейл, озабоченно хмурясь.
— Это все от нервов, Флоренс, от нервов, — не особенно убедительно возразила тетя Клорис. — Все джентльмены нервничают перед свадьбой.
— И все же странно, почему он так переменил свое отношение к тебе, дочка? — продолжала миссис Давдейл.
— А он переменил, мама? — Евгения резко подняла голову и посмотрела на мать.
— Опомнись! Ты не могла не заметить. Когда он в последний раз просил тебя прогуляться или покататься верхом по поместью?
— Но последнее невозможно, поскольку ни ты, ни тетя, ни Бриджит не ездите верхом, стало быть, не можете меня сопровождать, — напомнила Евгения.
Миссис Давдейл рассердилась.
— Евгения, ты знаешь, о чем я говорю! В последнее время он вообще перестал искать твоего общества! Если мы обедаем вместе, он почти не смотрит в твою сторону. Слава Богу, что он еще удосуживается заходить в библиотеку, когда ты позируешь, хотя и стоит там, как бессловесный часовой.
— Он не смеет прерывать работу такого великого художника, как Грэгор, — перебила тетя Клорис.
— Тоже мне, великий художник! — пробормотала миссис Давдейл. — Кто сказал, что этот парень — великий художник?
— Но он правда великий! — воскликнула Евгения. — Он всю душу вкладывает в свои картины!
Миссис Давдейл пристально уставилась на дочь.
— Он только в картины вкладывает свою душу, дочь моя?
— Конечно, — залилась краской Евгения.
— Интересно, связана как-то холодность маркиза с появлением этого Грэгора Бродоски, или как там его?
— Это исключено! — решительно заявила Евгения. — Грэгор... увлечен Бриджит. Я даже видела, как он ее целовал!
К облегчению Евгении, это последнее замечание успокоило миссис Давдейл, и она сменила тему разговора, а девушка вернулась к своему вышиванию.
Действительно, иногда во время сеанса маркиз неожиданно появлялся в библиотеке, что не особенно радовало Евгению. Под его задумчивым взглядом она испытывала некое чувство вины. Ей казалось, что он видит ее насквозь и осуждает за столь непостоянное сердце.
Однажды, когда Грэгор помогал Евгении сменить положение ноги, она, бросив взгляд поверх головы художника, увидела, что маркиз стоит в дверях и наблюдает эту сцену.
— Милорд, — запинаясь, пробормотала она.
— Миледи, — ответил он несколько язвительно.
Грэгор поднялся и посмотрел на маркиза.
— У Евге... мисс Давдейл восхитительные щиколотки, — заметил он, проводя испачканными краской пальцами по своим непослушным волосам, — вы не находите... милорд!
— Жениху обычно не позволяется видеть щиколотки юной леди. А я пока только жених, мистер Бродоски, — холодно ответил маркиз.
— А-а! — пожал плечами Грэгор. — Тогда это удовольствие для вас еще впереди.
Маркиз шагнул к нему.
— Черт возьми, вы забываетесь, любезный, — прорычал он, понизив голос почти до шепота.
Грэгор шутливо поднял руки, словно извиняясь.
— Что я могу знать об этих... буржуазных нравах... Что можно говорить, чего нельзя. Я вольная душа.
Маркиз стиснул зубы.
— Вот и не позволяйте себе лишних вольностей! — резко бросил он, развернулся на каблуках и вышел из библиотеки.
Бриджит захихикала, но быстро умолкла, когда увидела ужас на лице Евгении.
— О Евгения, цветочек мой, — успокаивающе пробормотал Грэгор, — давайте вместе сбежим отсюда — вы, я и Бриджит.
Евгения смахнула набежавшую слезу.