– Тебя сосед мой нашёл. Он кровельщик, хранит в подвале свои инструменты. Как тебя увидел, так и прибежал ко мне. Начал руками махать. Он глухонемой, я и не поняла поначалу.
– Почему ты не позвала стражу? – Амарта перешла на шёпот, чтобы не раздражать горло хрипами.
Фелия поглядела на неё свысока, словно чародейка принимала её за дурочку.
– То ли я не знаю, что с тобой сделают стражники! Весь город гудит о мерзкой колдунье, призвавшей ужасного некроманта. Хватают всех подряд, ведьм всяких, гадалок, вещуний, страх что творится! Градоначальник теперь каждого кивка серых слушается… А я, знаешь, как тебя увидела, думаю, ладно: что бы ты там не натворила, такого никто не заслуживает. Спаситель всегда даёт время свернуть с пути кривого.
– Аделианка? – усмехнулась Амарта.
– Стараюсь, милочка, стараюсь, – рассмеялась в ответ Фелия. – Ох и намучился лекарь, из тебя иголки эти выуживая. Говорит, всякое видывал, но чтобы после таких ран выживал кто – дело небывалое. Хранит же тебя Спаситель!
– Нет. Меня никто не хранит. Просто смерть боится меня забирать.
Амарта и сама понимала, что её спасение – это то самое необъяснимое стечение обстоятельств, которое в народе называют чудом. Ведьмины Иглы были отравлены. И не простым ядом, а Мёртвым Страхом, вызывающем в теле иступлённый ужас приближающейся погибели. Ужас, сопровождающий уходящую жизнь страшными мучениями. Ужас, который не побороть – не уйти в иной мир со спокойной душой…
– А тебя как зовут, милочка?
– Вельма.
– Вельма? Ты сельвейка? Гарпалек много рассказывал о Спящей сельве. Он когда-то служил там. Водил дружбу с тамошним… как его… Лесным Воинством. Ладно, лежи, поправляйся. Отлежишься, да и отправишься домой.
Надежда на спасение придала Амарте сил. Если женщина не врёт, то всё складывается очень неплохо.
– Кто ещё знает, что я здесь?
– Только кровельщик наш да лекарь. Они не проболтаются. Один глухонемой, а другой серых пуще нечисти ненавидит. Они его лекарское дело загубили, шарлатаном объявивши. А ребятишки мои, не бойся, не сболтнут.
– Выходит, ты спасла меня… – прошептала чародейка чуть слышно. – Подай мне мой кошелёк, я вознагражу тебя.
– Что? И думать об этом не смей, милочка! – отчитала её женщина. – Я что же, магичка какая, чтобы за деньги людей от смерти спасать! Спасибо скажешь и довольно с тебя.
Женщина шагнула к выходу, но Амарта остановила её долгим пронизывающим взглядом.
– Фелия. Ты ведь понимаешь, кто я и на что способна. Ты разве не боишься меня?
Хозяйка вздохнула, вернулась к лежанке и, низко склонившись, прошептала:
– После того как мой муж Гарпалек полёг в Амархтонском бою от молнии чародея, я уже никого не боюсь, – Фелия выпрямилась и заговорила громче. – Вечером я нагрею воду. Тебе надо вымыться. От тебя пахнет злобой и смертью. Ты пугаешь моих детей и кошек.
Выпрямившись, женщина удалилась на кухню, где уже хозяйничали ребятишки.
Амарта проводила её тяжёлым взглядом, думая, что в иной раз эта простолюдинка горько пожалела бы за такое обращение к высокородной чародейке. Но сейчас Амарта была в её власти: беспомощная, неспособная и на ноги встать.
Однако, всё не так плохо. Эта Фелия простодушна, но не дурочка. Если ничего не случится, то у Амарты есть шанс выбраться из Мелиса. А дальше – она знает, что делать. О да, теперь она точно знает, что делать!
***
(Зеленая Идиллия)
Зеленая Идиллия встречала трёх путников золотисто-оранжевым рассветом. Дороги вдоль Лунного леса не было: под ногами расстилался ковёр свежей росистой травы и вилась узенькая тропинка. Ею ходили лишь местные охотники и грибники, впрочем, редко заходя в лес дальше, чем на тысячу шагов. Дурная слава этих тёмных чащ издавна отпугивала местных крестьян.
Эфай улыбался, поглядывая на стену деревьев, покрытых молодой листвой, между которыми переплелись заросли цветущего шиповника. Здесь, у кромки леса ликующим хором свистели и щебетали птицы. Отшельник любовался красотой, открывающейся по обе стороны дороги. Умеющий видеть красоту в любом её проявлении, он не делал эстетических различий между величественной чащей Лунного леса и перерытыми полями, между плодоносными садами и убогим придорожным терновником – казалось, он во всём живом находит хрупкую первозданную красоту.
Легендарный воин, учениками которого мечтали стать самые прославленные рыцари, отправился в этот поход без всяких доспехов. Длинная рубаха, невзрачная накидка песочного цвета и посох с круглой оторочкой. Лейна шепнула Марку по секрету, что это не совсем посох, а оружие странствующего воина, именуемое «меч странника». Ножны и рукоять этого меча сделаны из одного цельного материала. Когда меч зачехлён, стык между ними малозаметен и оружие не отличить от обычного посоха.
Сама же воительница не разделяла увлечённости отшельника, которого всё чаще называла учителем. Она постоянно прислушивалась к звукам леса, чуя невидимую угрозу.
– Из леса за нами следят, – приглушённо сообщила Лейна.
– Следят? Ну и пусть себе следят, – беспечно отозвался Эфай.
Те, что следили из леса, очевидно, его услышали. Сзади на дорогу тропу высыпали четверо лучников в тёмно-зелёных плащах с вышитыми эмблемами королевы Сильвиры. Марк и за меч схватиться не успел, как ему в лицо уставились наконечники стрел.
– Стоять, бродяги!
– Не хватайся за оружие, Элейна, это не враги, – прошептал Эфай и миролюбиво поднял руки.
Вслед за четвёркой лучников из-за деревьев выступил дородный десятник с прямым мечом на поясе и круглым щитом за спиной. По его походке Марк оценил, что воин он неплохой и тягаться с ним без особой причины не стоит.
– Сложите оружие и следуйте за мной!
– Мы мирные путники… – начал было Марк, смутившись, что Эфай не взял инициативу на себя.
– Повторять не стану: именем королевы Сильвиры, сложите оружие и следуйте за мной в гарнизон, – уже более угрожающе объявил мечник.
Марк поёжился. Ввязываться в драку с воинами королевы не было ни малейшей охоты, но и подчиняться им не хотелось.
– Будь по-твоему, дружище, – наконец-то заговорил Эфай и положил свой меч-посох на землю.
– Я тебе не дружище, – грубо отрезал десятник.
Недовольно поджав губы, Марк бросил свой меч. Последней сложила свои сабли и лук Лейна. Её длинные брови нахмурились, однако перечить названному учителю воительница не решилась.
Приказав двум лучникам собрать оружие, десятник быстро зашагал по тропке, ведя пленных в направлении посёлка. Вдоль дороги тянулись сады, отгороженные низенькими живыми оградами гладко подстриженных кустов. Марк продолжал наблюдать за Эфаем. Тот и далее глядел на окружающий мир так, словно, дивился его красоте.
«Он всегда и везде сохраняет спокойствие, – подумал Марк. – Он умеет видеть настоящую красоту вокруг, невзирая на опасности и тревоги. Как у него это получается?»
Марк на секунду закрыл глаза и снова открыл их. Прислушался. Вокруг стоял невозмутимый покой. Приветливо жужжали над цветками шмели и пчелы, воздух благоухал запахами, приятно грело солнце и лучезарно улыбалось небо. «Всё будет хорошо, – подумалось Марку. – Это всего лишь недоразумение, которое быстро закончится».
Больших полей в Зеленой Идиллии не возделывали, как и вообще в северной части Анфеи. Пшеницу, ячмень и овёс сеяли придорожными полосами. Огородов и садов вполне хватало, чтобы прокормиться. На грядках с утра возились крестьяне, собирая ранние ягоды и зелень, а также удобряя овощи, которые принесут свои плоды лишь к середине лета, подвязывали хрупкие деревца. Эфай приветливо улыбался крестьянам и поднимал руку, что на извечном языке жестов означало «Да благословит Всевышний ваши труды». Крестьяне останавливались, почтенно кланяясь, тем самым отвечая «Спасибо, да благословит Всевышний твой путь».
Форт Зелёной Идиллии выглядел суровой маленькой крепостью с каменной стеной и сторожевыми башнями, нижняя часть которых состояла из нетёсаного камня, верхняя из дерева. Пленников ввели через массивные ворота во внутренний двор. Марк успел рассмотреть здесь конюшню, кузницу, оружейную и даже маленький храм.