– Опусти-ка эту штуковину, парень!
Сурок тем временем опустил свои топоры и сниходительно-насмешливо посмотрел на Марка:
– Так, так, так! Сперва я грешным делом подумал, что будет бой троих против троих… А теперь, выходит, двое против трёх и против ещё одной… И ещё против одного дурачка с бронзовым мечом, который, как видно, вконец запутался кто здесь за кого!
Марк тяжело дышал. Он смотрел в дикие, налитые ненавистью глаза Амарты и боялся только одного – что она не побоится его меча у своего горла. Она и лёжа может ударить смертоносным заклятием, а он не сумеет ей помешать, кроме как надавив на рукоять своего меча… Но тут у дверей дома зашевелился Эфай, и Амарта заметила его движение.
– Убери меч, миротворец, – глухо прошептала она. – И не направляй его в горло человеку, которого никогда не решишься убить.
Марк отвёл меч, и тотчас ему пришлось поднять его на уровень пояса – остриём в сторону Сурка, так как сарпедонец вновь приподнял свои топоры.
– Что, Маркос? Теперь приставишь меч к моему горлу? Ты бы определился, в конце концов, на чьей ты стороне, миротворец.
– Ты полный кретин, Сурок, – прошептал Марк, не в силах больше унимать разгорающийся гнев. – Одурманенный колдунами Сарпедона солдафон, с уставом вместо совести!
Сурок перестал усмехаться, вмиг посуровев.
– И это после того, как я спас твою шкуру? Ладненько, в другой раз спасать не буду…
– Дурак, какой же ты дурак, Сурок! Выстрелив в спину Амарте, ты опустил себя ниже лесного нелюдя! Тот, убивая в спину, по крайней мере, не мнит себя героем…
– Да иди ты к лешему, Маркос! Нашёлся, тоже мне, чистоплюй!
Сурок сцепил зубы и отвернулся.
«Хватит, хватит, миротворец! – твердил в уме Марк. – Он не виноват. Его так приучили. Он не умеет иначе».
– Ты хоть понял, что произошло, Сурок? – спросил он уже мягче. – Эфай принял твой удар на себя.
Глаза Сурка округлились.
– Ты что несёшь?..
– Взятие чужой раны – в Сарпедоне тебе никогда не рассказывали об этом секрете Таинства Жизни?
– Сказки всё это, – буркнул Сурок.
Тем временем Амарта, медленно ступая по земле, словно та под ней шаталась, направилась к Эфаю. В её движениях Марк увидел трепет и даже боязнь, что фигура немолодого мужчины перед ней вдруг окажется иллюзией и рассеется без следа.
«Эфай! Соратник Третьего миротворца! Как я позабыл! Это ведь он спас маленькую Амарту из огня горящей усадьбы. Он бросил вызов своему жестокому предводителю ради её спасения. Но неужели она его помнит? Ведь с тех пор лет двадцать прошло».
Дух вражды исчез как-то сам по себе. Послушник Ильмар облегчённо вздохнул и убрал свой меч на пояс. Лейна отвела от шеи Мелфая свои сабли. Эльмика бросилась к нему, вытирая его залитое кровью лицо. Однако юный маг только отпихнул её и тревожно глянул на заболоченный лесок вдали, словно услышал доносящийся оттуда знакомый голос, а затем бросился в дом.
– Что с вами, друзья? – произнёс Эфай, окинув всех вокруг улыбающимся взглядом. – Оглянитесь. Посмотрите друг на друга. Здесь нет противников. Нет врагов. Только иллюзии, сотканные из ваших страхов.
Мелфай выбежал назад, засунув за пояс меч-Логос.
– Эльмика… я должен бежать, – отрывисто проговорил он, глядя на всё тот же заболоченный лес к югу.
Юная магесса словно прочитала его мысли.
– Он зовёт тебя, да? Мелфай, прошу тебя… – Эльмика была готова разрыдаться, но, видимо, знала, что никакие слёзы не остановят её возлюбленного сейчас. – Неужели ты заплатишь эту цену?
Амарта и Сурок одновременно глянули на собравшегося бежать Мелфая, но ни чародейка, ни сарпедонец не посмели сделать ничего на глазах Эфая.
– Перед тем, как ты примешь решение, Мелфай, последнее решение, я открою тебе всего одну простую истину, – сказал воин-отшельник. – Любые сокровища, за которые ты платишь частью своей души – это марево. Даже хуже чем марево – ядовитый туман Белого Забвения.
Эфай говорил ровно, с душевной теплотой глядя на возбуждённого тревогой юношу, которого и манили, и пугали те горизонты, которые открывал ему его невидимый учитель. В какое-то мгновение Марку показалось, что сердце Мелфая дрогнуло, но тут юный маг вновь посмотрел на заболоченный лес вдали, а затем глянул на отшельника с какой-то ненавидящий злобой, словно богач на разбойника, позарившегося на его богатства.
– Мне открылось новое знание, отшельник. Что мне теперь твои истины!
– Мелфай, пожалуйста! – пронзительно крикнула Эльмика.
Юный маг обернулся. В глазах его уже не было страха и тревоги – один лишь восторг и пьянящая страсть.
– Он зовёт меня. Я должен идти… Ты найдёшь меня в Амархтоне, как нашла здесь. Мы скоро встретимся.
Когда он сорвался с места, Амарта подняла было жезл, но, встретившись со взглядом Эфая, опустила его вновь.
– Всадники! – крикнула Лейна.
Со стороны Саламора во весь опор неслись шестеро конных воинов в тёмно-красных плащах. Секуторы! Их предводителя, облачённого в рыцарские чешуйчатые доспехи, Марк узнал мгновенно.
– Радагар! Откуда он здесь?!
– А я что тебе говорил! – язвительно бросил Сурок. – И кто из нас теперь беспросветный дурень, а, Маркос?
Да, тут Сурок оказался прав. Наверняка секуторы следили за всем происходящим из дальних зарослей тростника. И теперь, когда увидели, что Мелфая никто и не думает останавливать, решили действовать сами.
Мелфай уже бежал со всех ног, но до леса всё равно не успевал. Всадники настигали беглеца, в руках у некоторых из них появились ловчие сети.
– Маркос! Маркос, что ты стоишь?! Сделай же что-нибудь! – на этот раз его просила о помощи Эльмика.
Марк покачал головой, наперёд зная, что сейчас произойдёт.
– Не бойся, Эльмика. У них ничего не выйдет.
Затравленный беглец вдруг развернулся и, скрестив вытянутые вперёд руки, что-то глухо выкрикнул. В следующий миг произошла мощная вспышка, породившая столб чёрного тумана, и перед несущимися всадниками возникла грозная воительница в тёмно-сизых, плотно прилегающих к телу чешуйчатых доспехах. Испуганно заржали лошади. Двое секуторов от неожиданности полетели со своих коней, остальные впились в поводья, пытаясь удержаться в седле. Радагар резко осадил своего коня и закружил на нём на одном месте, не решаясь бросаться в атаку. Высокая, крепкая воительница стояла с гордо поднятой головой, сжимая боевой шест, а из-под круглого шлема её выбивался хвост фиолетовых волос.
Эльмика вскрикнула. Амарта сузила глаза. Послушник Ильмар попятился, в ужасе чертя в воздухе защитные знаки храмовых служителей. У Сурка вырвалось какое-то неразборчивое ругательство. Марк и Лейна, уже знакомые с призрачной воительницей Мелфая, оставались спокойны, Эфай же с интересом прищурил один глаз.
– Воля. Её зовут Воля, – произнёс Марк.
Попытавшись объехать призрачную воительницу и убедившись в тщетности этой затеи, Радагар отказался от преследования Мелфая. Дождавшись, когда свалившиеся с коней соратники вновь окажутся в сёдлах, старший секутор повернул свой отряд к дому Мелфая.
«На что он рассчитывал? – подумал Марк. – Десятки людей в Зелёной Идиллии видели Волю. Ему должны были рассказать. Не поверил? Счёл её в своём высокомерии магической иллюзией?»
Когда Мелфай скрылся в заболоченном лесу, а Радагар со своими пятью секуторами подъехал к дому, призрачная воительница исчезла. Старший секутор презрительно сплюнул.
– Однако… – только и произнёс он, спешиваясь. Марк почувствовал, насколько Радагар взбешен, хоть и старается это скрыть под сталью рыцарского хладнокровия.
«Ещё бы! – подумал Марк. – Очередной хитроумный план мастера из Двора Секуторов провалился. Ты хотел, чтобы мы любым способом вытащили Мелфая из Саламора. Хотел, чтобы вылез его учитель-некромант. Хотел стравить его с Эфаем и посмотреть, что из этого выйдет. А вместо этого Мелфай сбежал, осрамив напоследок шестерых секуторов».
Тем временем Радагар и его пятеро спутников выстроились полукругом, словно готовясь к схватке. У каждого из секуторов был лёгкий изогнутый меч и треугольный антимагический щит. Трое из них держали наготове заряженные арбалеты. Сам Радагар был вооружён тяжёлым мечом-фальчионом, который носил за спиной. Старший секутор неотрывно смотрел на Амарту, которая, чуть выступая из-за спины воина-отшельника, мерила его уничижительным взглядом.