Принц отступил на шаг, неотрывно глядя на ненавистного градоначальника. Но, видимо, он понимал, что при всех своих талантах, ему не переспорить и не запугать въедливого старикана.
– Сам у меня будешь в походном шатре жить, – процедил он сквозь зубы и спешно удалился прочь.
Вскоре начали прибывать участники Высшего Совета. Первым явился князь морфелонской провинции Мутных озёр, управитель Мглистого города Кенодок. Полноватый, чернобородый князь был по-обыкновению резок и вспыльчив, и на вопрос Пелея о причинах созыва Высшего Совета нервно ответил: «Скоро всё узнаешь, наберись терпения, Пелей!» Следом пожаловал Смотритель Каменной Чаши – старик с пепельного цвета бородой, облачённый в длинные, волочившиеся по полу одежды каменистого цвета, отчего сам был похож на движущуюся каменную глыбу. Это был один из Совета Пяти – высшего руководства Чаши Терпения. Пелей почти не знал этого чашника, но вид его был чрезвычайно отталкивающим. Двое следующих участников Высшего Совета выглядели более дружелюбно. Это были морфелонский епископ Фаргот, не расстававшийся со своей умилённо-добродушной улыбкой и высокий, моложавый, вечно усмехающийся князь Адельган, один из влиятельнейших князей Южного Королевства и ближайший друг принца Этеокла.
– Ободрись, старина Пелей, смени свои мрачные одежды, эпоха смут подходит к концу! – весело проговорил князь Адельган и по-приятельски похлопал Пелея по плечу, но от подобного панибратства хмурый градоначальник только поморщился.
Этеокл, расставшись со шлемом, но оставив на себе остальные доспехи, молча расположился в кресле справа от трона, демонстративно не глядя на сидящего слева Пелея. Трон королевы между ними оставался пуст. Пустовали и многие другие почётные места. Не было ни архистратега Тибиуса, ни главы Серебряного Круга Главка и других старших военачальников, не было архиепископа Велира – все отправились с королевой в Тёмную долину Нерею. Не было никого, на кого Пелей мог бы всерьёз положиться – не принимать же в расчёт ленивого толстяка Гермия и самодура Теламона.
Совет полагалось вести Этеоклу, но видя, в каком недобром расположении духа пребывает принц, Пелей взял это дело на себя. Решив, что начать следует с хороших вестей о победе у Драконовых скал, он предложил выступить тому, кто больше других осведомлён об этом славном событии. Однако, к удивлению Пелея, слово взял князь Кенодок:
– Без сомнения, королева Сильвира одержала славную победу, в чём несомненная заслуга и наших морфелонских собратьев, которые, из чувства долга перед Священным Союзом, отправились с её войском. Однако, как все мы видим, поход королевы Сильвиры, изначально оглашённый как оборонительный, перерос в захватническую войну против народов Тёмной долины Нереи. Преследуя даймонов Хадамарта, воины королевы Сильвиры разоряют поселения мирных нерейцев. У нас есть донесения о гибели сотен жителей Нереи, вставших на защиту своего края. Волнения докатились до самого Нефелона. По всей Тёмной долине поднимаются племена и готовятся к большой войне с Амархтоном. Кроме того, ходят слухи, что князь Меликерта намерен поддержать племена нерейцев. А вступление Меликерта в войну против Амархтона станет сигналом для морских князей южных островов, таких как Тан-Эмар… Я ни в коей мере не хочу оспаривать боевых заслуг королевы Сильвиры, она проявила себя как неплохой полководец. Но как правительница она поставила Амархтонское Королевство на грань разрухи и хаоса. Если это положение не изменить, Амархтон падёт без всякого вмешательства Хадамарта.
Речь Кенодока была хоть и неожиданной, но вполне соответствовала его характеру. В отсутствие Сильвиры он мог кичиться. Пелей украдкой поглядывал на Этеокла: принц во время речи морфелонского князя не менял выражения лица, но в глазах его читалась насмешка на речами Кенодока. Это хорошо.
Следом взял слово епископ Фаргот. Он, будучи умнее князя Кенодока, говорил мягче и осторожнее, постоянно употребляя слова «мир», «единство» и «добрососедство», но по сути так же осуждал Сильвиру за её бездумный поход, принесший королевству новые беды.
«К чему вы всё это ведёте, почтенные? – напряжённо думал Пелей. – Вы же не жаловаться на Сильвиру сюда собрались».
– …И в самом Амархтоне назревает неудовольствие властью королевы Сильвиры, и в Сумеречном городе в том числе, – продолжал епископ Фаргот. – И не раз уже светлые умы и чуткие к голосу Всевышнего сердца пытались убедить сиятельную королеву, что Амархтону нужен законный правитель. Тот, чьё владычество поддержат не только все стороны Священного Союза, но и знать, и духовенство, и простолюдины Амархтонского Королевства…
Вот тут Пелей насторожился всерьёз. Его пальцы впились в рукояти кресла. Дело попахивало не просто заговором, а попыткой узурпации власти! Почему же Этеокл сидит с невозмутимым выражением лица, словно всё это его не касается?
Когда епископ Фаргот заговорил о том, что «ввиду исключительных обстоятельств, требующих немедленного вмешательства, Совет Священного Союза обязан принять решение без участия Сильвиры», Пелей решительно поднялся:
– Прошу простить, епископ, но при всём почтении я вынужден вас прервать. Вопрос о престолонаследии Амархтона поднимался уже неоднократно, но всякий раз Высший Совет приходил к выводу, что законного наследника последнего короля Амархтона не найти. Кроме того, вы должны понимать, что вести подобные разговоры без присутствия королевы Сильвиры не вполне уместно…
– Когда речь идет о спасении королевства, нам не до приличий! – вздорно бросил князь Кенодок.
– Враг не дремлет. Хадамарт оплетает паутиной всё королевство, жаждая вернуть себе утраченное, – продолжил Фаргот. – Но сегодня Всевышний даровал нам уникальный шанс нанести сокрушительный удар этому врагу рода людского. Всевышний услышал наши молитвы и послал Амархтону законного правителя. Прошу пригласить королевича Дарвуса!
Распахнулись двери. В зал вошёл окружённый рыцарями-телохранителями юноша лет восемнадцати в богатых одеждах. Золото и парча так и вспыхнули в огнях сотен свечей. Юноша был светловолос, кучеряв и сильно бледен, вероятно, от волнения.
Пелей тяжело задышал, уже прямо посмотрев на Этеокла. Тот по-прежнему молчал, лишь в уголках его губ прослеживалась затаённая усмешка.
«Он всё знал заранее. Знал об этом Дарвусе и его претензиях на трон!.. Заговор?»
– Что это значит, почтенный Фаргот? Объяснитесь, кто этот юноша?
Морфелонский епископ не менял своей добродушной улыбки. Похоже, он ощущал за собой такую силу, что мог позволить себе говорить без всякого волнения.
– Долгие годы Амархтон оставался без законного наследника. После отречения короля Геланора прошло больше сорока лет. Его династия прервалась, дети и родственники рассеялись по всей Каллирое. Почти все они уже умерли или сменили имя, отрёкшись от своего высокого происхождения. Но вот, общими усилиями достопочтенного князя Адельгана и моей скромной персоны, нам удалось отыскать прямого наследника, который в последние годы проживал в маленьком городке Сифир, что в предгорьях Гор южных ветров. Родители этого юноши долгое время скрывали его истинное происхождение, чтобы уберечь себя и своего сына от Хадамартовых убийц. Несмотря на то, что жили они скромно, они сумели дать своему сыну образование и привить манеры, соответствующие его благородному происхождению, а главное – утвердить его как праведного адельфа, чтящего Путь Истины умом и сердцем. Позвольте представить вам ниспосланного нам самим Всевышним помазанника: Дарвус, сын Ифрания, внук и прямой наследник короля Геланора!
Юноша приветствовал присутствующих почтительным кивком головы, но не как король своих подданных – для этого он был слишком взволнован. И это волнение было вызвано не только тем, что он оказался среди множества знатных людей. Пелей видел, что взгляд юноши прикован к высокому трону, находящемуся напротив него. Пустующему трону. Бегающие глаза названного престолонаследника беспокойно вглядывались в это кресло, и нетерпение, охватившее юношу, выдавало его с головой.
Пелей поднялся и застыл, словно окаменевший. Всё это обрушилось на него так неожиданно, что он не успел как следует осознать происходящее.