Тут Марк, проследив за взглядом девушки, посмотрел на Ильмара. Послушник понял его не сразу, но всё-таки понял и удалился, задумчиво глядя на звёзды.
– Ты знаешь моё имя, – сказала девушка, жестом увлекая его за собой.
– Твой отец говорил о тебе. Ты правда умеешь предсказывать будущее?
Хеламира вздохнула, будто уставшая от непонимания.
– Будущее предсказывают ворожки, гадалки и всякие шарлатанки. Как ты сможешь проверить то, что ещё не случилось? Я могу рассказать только о прошлом и настоящем. Хочешь, я расскажу о тебе?
Протянув руки, она коснулась кончиками пальцев его щёк. Марк невольно вздрогнул от нежного непривычного прикосновения.
– Это всего лишь часть обряда, – с долей укоризны сказала Хеламира, всматриваясь в его глаза. – Разочарование в жизни, череда неудач, несчастливая любовь, неуверенность в своём будущем – всё это было, верно?.. Конечно же верно, об этом тебе скажет любая шарлатанка, потому что трудно найти в мире человека, у которого этого не было. Но теперь слушай, Маркос, что я тебе скажу…
Девушка подняла взор к звёздам, словно там было большими буквами написано прошлое Марка, и какое-то время молчала.
– Ты мечтал о подвигах, Маркос. Мечтал служить людям, – она опустила глаза, вновь встретившись с ним взглядом. – Всевышний увидел твоё сердце и призвал тебя миротворцем. Ты славно шёл этим путём. Но в конце концов он тебя утомил. И ты уже не рад, что Всевышний избрал тебя. Ты бы охотно передал эту ношу другому, если бы это было возможно… В твоих глазах, Маркос, печаль одинокого рыцаря, который из-за непонимания близких решил, что больше никому не нужен.
Марк сглотнул слюну. Хеламира чувствовала всё. Она видела его душу насквозь, понимая его больше, чем он сам себя. Но Марка вовсе не заботило, что его скрытная душа сейчас открыта незнакомой девушке нараспашку. Его взволновало то, что он уже три дня не брился, и нежные пальчики Хеламиры колются о его щетину.
– Всё так, – прошептал он. – Может быть, теперь скажешь и о моём настоящем?
Пальцы Хеламиры скользнули по его щекам, вискам, а затем плавно опустились.
– Что о нём говорить: оно совершается здесь и сейчас.
Хеламира впилась взглядом в его глаза, точно хотела в полном безмолвии излить нечто глубоко личное из своей души в его душу. Марку показалось, что её глаза влажны от слез.
– Здесь и сейчас, миротворец Маркос. Ты – ответ на мои молитвы Спасителю. Он не случайно привёл тебя в Герсаим. Я сразу это поняла, едва только услышала от отца, что у нас в гостях Седьмой миротворец.
В голосе её становилось всё больше огня, а Марк, слушая её, чувствовал, как вскипает и пенится его кровь, нарушая своё привычное, упокоенное течение.
– Отец не сказал тебе, что Лодор – его племянник, сын его сестры, мой двоюродный брат. Отец не любит свою родню из-за давней ссоры и никогда не вспоминает о ней… А я росла вместе с Лодором. Он старше меня и как старший брат всегда помогал и защищал. Теперь мы нечасто видимся, но он мне дорог, очень дорог. У меня нет более близкого человека, чем брат. Если Ификл окажется сильнее… я не перенесу этой утраты.
– Чем я могу помочь? – с сильным волнением спросил Марк.
– Ты миротворец, – сказала Хеламира, устремив на него полный доверия взгляд.
В первую секунду у Марка в груди мелькнуло неприятное чувство беспомощности, возникавшее всякий раз, когда ему говорили эти слова. Но уже в следующий миг, под действием этого доверчивого, почти умоляющего взгляда нежно-голубых глаз мельвийки, его неуверенность сменилась буйным благородным порывом. Марк выпрямился, обнаружив, что всё это время, оказывается, стоял ссутулившись.
В него верят. Ему доверяют. Доверяют самое близкое. И это трепетное чувство доверия испытывает к нему именно та девушка, чья судьба, волей Всевышнего, будет тесно переплетена с его судьбой – теперь у Марка не было в этом сомнений.
– Хеламира, как только я услышал о поединке, то сразу решил попытаться примирить Ификла и Лодора. Но твой отец сказал, что это невозможно. Они меня ни за что не послушают.
– Это правда. Они воинственны и необычайно упрямы, – девушка опустила глаза. – Но ты можешь примирить их, если выступишь с ними на турнире.
Марк удивился.
– Это как? Третьим соперником? На стороне Лодора? Это будет нечестный поединок. Никто на такое не пойдёт.
– Ты выйдешь на поединок не соперником, а примирителем. И судьи, и названные братья не посмеют этому воспрепятствовать. Есть одно древнее правило, которое применялось в Мельвии всего один раз – во времена Первого миротворца. Ты не должен выступать на чьей-либо стороне – ты же понимаешь: кто бы из названных братьев не победил, кровь в Мельвии всё равно прольётся. Ты должен выступить на турнире так, чтобы не победить, а примирить врагов.
– Я не совсем понимаю.
– Слушай меня, – возбуждённо заговорила Хеламира. – Поговори с отцом, он очень влиятельный человек в Герсаиме, и сможет устроить, чтобы тебя допустили к поединку… Только, прошу тебя, не говори ему, что это я тебя надоумила! – девушка умоляюще сложила руки под подбородком. – Ты встанешь между Ификлом и Лодором и не позволишь им убить друг друга. У тебя всё получится, я верю, я знаю…
Марк ненадолго задумался, пытаясь представить себе картину подобного поединка, но она получалась смутной. Стоять между двумя лютыми воинами, жаждущими разрубить один другого на куски, и парировать их удары?.. До каких пор? Пока они не свалятся от усталости? Но он сам упадёт раньше.
С минуту он колебался, но тут Хеламира, позабыв в приступе отчаяния все обычаи, опустилась перед ним на колени, вновь сложив руки в мольбе. Опешив от неожиданности, Марк тотчас поднял и поставил девушку на ноги, ощутив при этом дрожь её тела. В эту минуту пламя, разгоревшееся в нём под действием взгляда глубоких, чувственных глаз мельвийки, выжгло все колебания дотла.
– Хорошо, Хеламира. Я попытаюсь… Нет, силы небесные, я выйду между ними и примирю их!
Девушка одарила его ласковой благодарной улыбкой. Сильно, почти неудержимо захотелось обнять её, прижать к себе и…
«Нет, миротворец. Ты ещё не герой. Выйди на поединок, исполни обещанное, а тогда…»
– Спасибо, спасибо тебе, Маркос! Я буду молиться за тебя. Я верю, верю… Ты справишься… О, Всевышний…
Из глаз Хеламиры брызнули слёзы. Закрыв лицо платком, она повернулась, но тут, словно почувствовав, что Марк вообще не понимает, как ему примирять столь ожесточённых дуэлянтов, шагнула к нему и прошептала на ухо:
– Если не выйдет примирить их, прошу тебя, сделай так, чтобы Лодор остался жив.
После чего, отступив в темноту, девушка исчезла среди деревьев и кустов ночного сада.
***
Давно у Марка не было такой бессонной ночи. Сухая изба, мягкая удобная лежанка, соломенная подушка под головой, но в душе – лихорадочное беспокойство. Решение принято, назад не повернуть. Да и окажись он снова перед выбором, разве смог бы он сказать «нет», глядя на это умоляющее лицо мельвийки, обрамлённое пламенем янтарных волос? Никогда!
«Странно. Сколько всего я пережил в Каллирое… Сколько всего прошёл. Но никогда ещё я не был настолько кому-то нужен. Что со мной? Всего за несколько минут эта девушку стала для меня самым близким человеком в мире!»
Ильмару и Сурку он рассказал о своём намерении только утром. Сарпедонец поглядел на него, как на сумасброда, ищущего красивый способ уйти из жизни.
– Ты что, рехнулся, Маркос? Они же будут рубиться по-настоящему! Ты видел, какое оружие в их кузницах куют? Да двух сцепившихся львов разнять будет легче!
Впрочем, отговаривал его Сурок лишь для виду. Марку показалось, что хитрый сарпедонец заметил за завтраком, какие взгляды бросает Хеламира на Марка, и обо всём догадался.
Кузнец Асмир, выслушав Марка, перечить ему не стал.
– Опасное ты дело затеял, миротворец. Опасное, но благородное, а потому грех тебя отговаривать. Помогу, чем смогу. Названные братья будут биться, скорее всего, на топорах или булавах, в паре со щитом. Не знаю, каков ты в бою, Маркос, но твой меч тебе не поможет. Переломают с первого удара. Да и чтобы разнимать, а не калечить, иное оружие надобно… Алебарда? Нет, не подойдёт… Глефа? Тоже нет… О, придумал! Тебе доводилось биться сулицей?