— Хорошо! — крикнул я. — Мистер Смит, мистер Грейс и вы тоже, мистер, как вас там… пойдемте, я покажу подвал. Я просто солю там рыбу.
— Ах рыбу! — саркастически, но уже не так зло повторил тощий, переглядываясь с приятелями. Такое объяснение им явно в голову не пришло. — Ну, валяй. Обманешь — сам на засолку пойдешь.
Грязно ругаясь и ворча, мужчины потопали следом – за дом, где под маминой лодкой действительно располагался люк в тайник. Бабушка никогда не поднимала его. Она в целом редко выходила, да и не смогла бы сдвинуть тяжесть.
— Подождите, джентльмены, мне нужно отпереть внутреннюю дверь, — невинным тонким голоском промямлил я. — Лестница крутая и узкая, вы можете упасть, если толпиться всем вместе. И лампу поищу.
— Давай, но быстрее.
Они успокоились и расслабились. То что нужно. Я спустился, двигаясь тише подбирающегося к добыче осьминога. Какая лампа! Я-то легко все видел и знал обстановку как свои пять пальцев. Я подошел к узкой кровати в углу и обнял самый дорогой свой секрет.
— Они пришли. Там, наверху, — прошептал я. — Что? Да, хорошо.
— Входите, джентльмены! — прокричал я. — Дверь открыта, лампу уже ищу.
Заговорщики ввалились в подвал. Лучше б, клянусь Бездной, они этого не делали!
Они даже не осмотрелись толком. В мгновение ока острые лезвия — совсем не эти противоестественные, которыми люди сверху режут скот — сграбастали тощего. На ухо ему прошептали:
— Думал, что получил украшения и фолианты, убил меня и забыл. А теперь попробуй того же!
— Как ты… как ты?! Я же… никто не… обрыв… я же сбросил!..
Больше он ничего не выдал — не успел. Всю историю мне удалось узнать уже потом. Очень быстро двое спутников тощего тоже отправились. Куда-то. Возможно, к своему богу.
***
Пока я, чтобы отвлечься от неприятного зрелища, любовался красивыми переливами чешуи в лунном свете, на шум пришла бабушка. Стоило ей заглянуть в подвал, как скалка, которую она тащила вместо оружия, выпала у нее их рук и с грохотом покатилась по ступеням. Круглыми от ужаса глазами бабушка глядела на тела мужчин, красные лужи на полу и мебели. И на нас двоих. Конечно, ей хотелось объяснений.
— Ты не совсем правильно говорила, бабуль. Море щедрое. Оно любит делать подарки. Я попросил, и оно вернуло маму; немного изменило, но это сущие пустяки. Ты же сама рассказывала, что когда-то оно подарило маме меня.
— Мам, — сказал я тогда, взяв ее за влажную руку, — я тебя очень люблю и никогда не хочу расстраивать. Прости, что пришлось рассказать.
Мама не сердилась, она, как всегда, все понимала. Я потянулся обнять ее, не обращая внимания на острые гребешки вместо волос, и поцеловал в нос. Мама улыбнулась и даже, как обычно, довольно закрыла глаза – теперь горизонтально, но это ей больше шло, чем прежний обычный способ.
— Мам, тебе теперь тут опасно. Мы уйдем, как ты говорила?
Она кивнула. Потом мы вышли из подвала, попрощались с бабушкой, и мама отвела меня к морю. Она сказала, у меня уже достаточно сил – так и вышло. На этот раз мы уходили вместе, держась за руки, и навсегда. Дальше вы все знаете. Ты же и пришел со мной знакомиться. Угу, страшно было, но здорово, что все так получилось! Я и зла на людей не держу, они же не виноваты, что так глупы. А, это. Нет, ребят. Я не могу вам рассказать, кто мой настоящий отец.
Конец