- Ангелов? - тихо уточнила она.
- Да. Мы потомки перворожденных Нефилимов, и наше Общество давно присматривало за тобой. Только боюсь, что в нужный момент мы не успели сделать все, что от нас требуется, - печально заключил он.
- Подождите, какое Общество?
- Из поколения в поколение мы передаем и храним знания, писания и пророчества наших Небесных предков. Мы присматриваем за нашими братьями и сестрами, и стараемся донести слово Творца до всех, кто способен услышать. Ты же Анжелика очень важное звено, знаешь об этом?
Она кивнула.
- Мне говорил об этом Рэмиэль. Но Эндрю, они забрали его, - произнесла Лика, у которой на глазах стали наворачиваться слезы, - и я не знаю, что они с ним сделают, и когда его снова увижу. Я ничего не понимаю, что происходит.
Мистер Свон тяжело вздохнул и сильнее сжал ее плечи. Создавалось такое впечатление, будто он понимал и знал гораздо больше, чем можно было предположить.
- Он принадлежит им, Анжелика, и ты не должна о нем беспокоиться.
Посмотрев на мужчину, Лика захлопала мокрыми глазами. Как он может ей такое говорить?
- Я не могу о нем не думать. Я люблю его.
- Ваша связь несет в себе грех, а это не то, ради чего была сотворена твоя душа.
Лика дернула плечом, сбрасывая его руку и садясь к нему в пол оборота.
- Нет, вы не правы, Мистер Свон, при всем моем уважении к вам. Вы всегда говорили мне слушать свое сердце, и оно мне говорит, что Рэмиэль моя судьба.
- Это заблуждение, моя дорогая девочка. Такое бывает, когда тебя начинает одолевать Дьявол или его демоны.
Лика прерывисто вдохнула, всхлипывая на выдохе. Господи, как же больно было слышать такие слова. Зачем они так с ней? С ними! По ее щекам снова побежали слезы. Мистер Свон ее обнял, прижал к своей груди и погладил по волосам. И только тогда Лика вспомнила о том, что так судорожно сжимала в кулачке. Украдкой вытащив из складок пиджака руку, словно опасаясь, будто кто-нибудь отберет у нее дорогую ей находку, она посмотрела на белое перо. Оно не могло принадлежать никому другому, кроме Рэмиэля, и это обязательно должно было что-то значить. И потому, спрятав перо обратно под пиджак, она тихо повторила:
- Вы не правы...
Мистер Свон промолчал, только глубоко вздохнул и обнял ее крепче.
***
Палома так и знала - она не выдержит. Все происходящее было не тем, с чем она способна справиться. Своими умопомрачительным толчками в ее тело, своей нежностью, Азазель подталкивал к краю безумства, и когда довел до экстаза, то бросил в самое пекло ее личного Ада. Он открыл в ней те двери, за которыми она надежно хранила весь ужас и кошмар своих знаний, где прятала все свои чувства. И этот поток хлынул в нее цунами, затопляя каждую клеточку ее тела и проклятой души, и разрывая от того, что она была не способна вместить это все в себя.
И в один момент для Паломы открылись та тайна, которая не давала ей покоя многие годы. Почему ей снился этот Архангел? И ответ оказался прост - она была создана для него. Его вторая половинка. Она ощутила такие чувства, которые не знала прежде, и в которые он сам давно потерял веру. И Паломе не нужно было задаваться вопросом, как они так быстро появились в ее душе.
Они были там всегда.
И название им - любовь!
Это было то, на что они оба не имели права. Падший и Проклятая просто не должны быть способны этого ощущать. Тем не менее - она чувствовала, и чувствовала все так сильно и остро, что это было невозможно выдержать человеку.
Толкнув Азазеля в плечо, Палома попыталась выползти из-под него. Но она бы не оттолкнула, если бы ей не перестало хватать воздуха, который старалась глубоко и часто вдохнуть в легкие. Но Азазель не собирался оставлять ее одну в этой агонии. Они подполз к ней ближе и притянул спиной к своей груди. Его прикосновение подарили несколько секунд облегчения, за которые она задержала дыхание и замерла, надеясь на чудо. Но этого чуда не случилось - лавина боли и невыносимых мук обрушилась на нее с новой силой. Голова пошла кругом, и зазвенело в ушах так, будто кто-то в ее Аду рассыпал монетки.
- Дыши глубже, моя голубка, дыши, - говорил ей Архангел, поглаживая по волосам. - Держись за меня, я рядом и никуда тебя не отпущу. Дыши...
- Как больно... - выдохнула она, судорожно обхватывая его руку и делая резкий глубокий вдох.
А пальцы ее другой ладони легли на середину груди и впились ногтями в кожу. Внутри жгла такая боль, что хотелось ее вырвать с корнем. И от невозможности это сделать Палома протяжно застонала...
***