Когда я вошел в комнату, было слышно только тяжелое дыхание Паблито и Нестора. Мышцы у них на руках вздулись от напряжения. Паблито пристально следил за обоими, попеременно поглядывая на каждого. Все трое настолько ушли в свою игру, что не заметили моего появления. А если и заметили, то были настолько сосредоточенными, что не могли оторваться.
В течение десяти минут Нестор, Бениньо и Паблито пристально смотрели друг на друга в полном молчании. Затем Нестор притворился, что отпускает свою веревку. Бениньо на это не попался, а Паблито поверил. Он усилил свою хватку левой рукой и зацепился ногами за шесты, чтобы укрепить свое положение. Бениньо воспользовался этим моментом и сделал могучий рывок как раз в то мгновение, когда Паблито ослабил свою хватку. Рывок Бениньо застал Паблито и Нестора врасплох. Бениньо всем телом повис на веревке. Нестор был перетянут; Паблито отчаянно пытался уравновеситься, но все было напрасно — Бениньо победил.
Паблито выбрался из корсета и подошел ко мне. Я спросил его об их необычной игре. Ему, по-видимому, не хотелось рассказывать. Нестор и Бениньо присоединились к нам после того, как сняли свои приспособления. Нестор сказал, что игра была изобретением Паблито, который обнаружил такую конструкцию в своем сновидений, а затем построил ее как игру. Сначала устройство было рассчитано на двоих, но впоследствии сновидение Бениньо позволило переделать игру так, чтобы мышцы напрягали все трое. Они также обостряли зрительную реакцию, пребывая в состоянии бдительности иногда целыми днями.
— Теперь Бениньо считает, что это помогает нашим телам вспоминать, — продолжал Нестор. — Ла Горда, например, чертовски здорово играет в эту игру. Она выигрывает всегда, в каком бы положении ни находилась. Бениньо говорит, что это потому, что ее тело помнит.
Я спросил, есть ли у них правило молчания. Они рассмеялись. Паблито сказал, что ла Горда больше всего хочет походить на Нагваля, она намеренно подражает ему вплоть до самых нелепых деталей.
— Вы не будете против, если мы поговорим о том, что произошло прошлой ночью, — спросил я почти в замешательстве, поскольку ла Горда решительно возражала против этого.
— Нам все равно, — сказал Паблито. — Ты — Нагваль.
— Бениньо тут вспомнил кое-что действительно таинственное, — сказал Нестор, не глядя на меня.
— Сам-то я думал, что это сон, просто запутанный сон, — сказал Бениньо, — но Нестор считает иначе.
Я с нетерпением ждал и кивком головы попросил их продолжать.
— Прошлой ночью он вспомнил, как ты учил его искать следы на мягкой почве, — сказал Нестор.
— Должно быть, это был сон, — сказал я. Я хотел рассмеяться, ибо это был абсурд, но все трое умоляюще смотрели на меня.
— Чепуха, — добавил я.
— В любом случае, я лучше расскажу тебе, что у меня тоже были похожие воспоминания, — сказал Нестор. — Ты водил меня к каким-то скалам и показывал, как надо прятаться. У меня это не было сном. Я бодрствовал. Я шел с Бениньо за растениями и внезапно вспомнил, как ты учил меня. Поэтому я спрятался так, как ты мне показывал, и напугал Бениньо до полусмерти. — Я учил тебя! — воскликнул я. — Как это может быть?! Когда?
Я начал нервничать. По-видимому, они не шутили.
— Когда? В том-то и дело, — сказал Нестор. — Мы не можем сказать — когда. Но и я, и Бениньо знаем, что это был ты.
Я чувствовал подавленность, дышать было трудно. Я боялся, что мне опять станет плохо. Я решился тут же сообщить о нашем с ла Гордой совместном видении, и, рассказывая об этом, расслабился. В конце рассказа я уже обрел контроль над собой.
— Нагваль оставил нас чуть приоткрытыми, — сказал Нестор. — Все мы немножко видим. Мы видим дыры у людей, у которых были дети, а также время от времени мы видим небольшое сияние в людях. Поскольку ты не видишь совсем, то похоже, что Нагваль оставил тебя совершенно закрытым для того, чтобы ты сам открылся изнутри. Теперь ты помог ла Горде, и она не то видит изнутри, не то выезжает на тебе.
Я возразил, что происшедшее в Оахаке могло быть случайностью.
Паблито решил, что нам следует пойти на излюбленную скалу дона Хенаро и посидеть там, сблизив головы вместе. Двое остальных нашли его идею блестящей. Я не возражал. Мы сидели там очень долго, но ничего не произошло. Тем не менее мы неплохо отдохнули.
Пока мы сидели на скале, я рассказал им о двух людях, которые, по мнению ла Горды, были доном Хуаном и доном Хенаро. Они соскочили с камня и буквально потащили меня в дом ла Горды. Нестор был возбужден больше всех. Он был почти невменяем. Единственное, чего я смог от него добиться, — что все они ждали такого знака.