Маглоотводящие чары?
Что мне в этом во всем не нравится, Снейп, – что это не просто чары, а очень мощная их разновидность. Вся деревня с полями оплетена по кругу, и они до сих пор держатся.
И это значит, что ставила их Мария, либо кто-то из ее сыновей. Анабелла их не ставила?
Нет, Анабелла их не ставила. У нее обнесен был только дом. А про сыновей Марии… мы не знаем, второй сын маг или нет. И про самого Андерса ничего не знаем.
Ну, это можно проверить по книге записи в Хогвартс.
Кажется, придется наведаться к Минерве в ближайшее воскресенье.
Дальше, - щурится Ричард. - Вишневецкие – польская фамилия. Но магов с такой фамилией в Польше вообще нет. В 1950-м году родилось несколько Марий, всех проверили, все не наши.
Магглорожденная волшебница-аристократка?
Которая не училась ни в одной волшебной школе…
А записана?
А вот с этим проблема. Аристократов в Дурмштранг, например, вообще не записывают. Они просто прибывают туда в назначенный срок, и все. Книга записи в Дурмштранг регистрирует только магглорожденных по Восточной Европе, но при этом их в школу не берут. Магглорожденных-аристократов спихивают в Шармбатон, куда берут всех, неаристократов – в частные магические школы в Варшаве или Будапеште.
Она, конечно, не засветилась ни там, ни там?..
Хочешь на нее полюбоваться? – Ричард вытаскивает из папки черно-белый рисунок. С него смотрит редкой красоты молодая женщина, несколько меланхоличная, но с решительным подбородком. В лице что-то притягивает взгляд, оно явно из разряда «раз увидел – уже не забудешь».
Она еще и блондинка. Местный художник вдохновился и нарисовал картину, которую потом подарил ей. Набросок остался у него.
Хороший художник?
Да. В сумме, что мы знаем о твоем человеке, Снейп? Ты же понимаешь, что чем больше информации, тем…
Волшебник не сильнее Шеклболта, однако временами каким-то образом накладывает очень мощные чары. Знает, как обращаться с портретами и привидениями, чтобы обезвредить их, владеет разновидностью ментальной подчиняющей магии, закрепляющей власть при сексуальном контакте. Владеет редкими заклинаниями уничтожения памяти. Был любовником Альбуса Дамблдора с 69-го примерно по 80-й год. По всей вероятности его также близко знала Минерва Макгонагалл.
Исходя из всего этого ему может быть сколько угодно лет… - Ричард крутит в пальцах серьгу. – Единственное, что мы знаем достоверного – он мужчина и маг. Каким образом он может быть связан с Андерсами? Пресловутый брат Марии? Кстати, в Европе ходят слухи про группировку испанских наемников, которые отличаются тем, что добивают своих. При этом выйти на них невозможно. Остается предположить, что это чей-то личный боевой отряд, выполняющий определенные задачи. Как я понимаю, Мария владела испанским. Их несколько раз видели в деревне с Анабеллой, и они оживленно болтали на неизвестном языке.
Внешность у нее славянская.
И прибыла она сюда из другой части Европы. Но возможно, что просто путала следы.
Джулиус Андерс был очень искусным магом, и каким-то образом его взяли в аврорат. Значит, у него была достаточная подготовка еще до того, как он связался с этим… владельцем группировки. Частные учителя?
Я проверю. И вот еще, - он протягивает мне нечто размером со спичечный коробок.
Набросок с лягушками? – спрашиваю я.
Даже нечто большее. Коллекционный привет от Рональда Муна.
И… как он поживает?
Ну… - Ричард усмехается. – С головой теперь небольшие проблемы. Не все может вспомнить, бедняга. Провалы в памяти и нервный тик.
Тик?..
Ну, не всем везет получить заказ на скромного преподавателя зельеварения Северуса Снейпа. А тут такой шанс навыки отработать.
Неожиданно мне становится не по себе. Может, Батильда и утверждает, что нет ни темной магии, ни светлой, да я и сам иногда в своих размышлениях склонялся к тому же, но я слишком хорошо помню свое собственное опьянение – нет, не при использовании Круцио: это мне никогда удовольствия не доставляло, - при изобретении Сектумсемпры. Это упоение, что ты - можешь. И - потому что можешь, как будто даже имеешь право. За эти мгновения я теперь чувствую огромный, все нарастающий стыд. Словно кто-то разрезал на мне одежду, от шеи до самого низа брюк, и потихоньку разворачивает на потеху публике, комментируя каждый открывающийся жадному взору дюйм моего костлявого некрасивого тела. И мне впервые становится страшно за то, что было бы, если бы я порезал Поттера сильнее. Интересно, это магия долга так сработала, защитив его? Или мое намерение было не в том, чтобы именно ранить его, а в том, чтобы остановить, показать, что я тоже могу? Но сила заклинания не может определяться только силой намерения. Ведь и простое заклинание без всякого намерения может убить… Я учился на втором курсе, когда после пасхальных каникул школа не досчиталась двух первокурсников – они тренировали оглушающие, и один после этого уже не встал. Или все же, значимость силы намерения и есть главное, что отличает светлую магию от темной, точнее, темную от светлой? Но тогда получается, что темные заклинания – как раз и есть самые гуманные, ведь они не могут убивать сами по себе. Для этого необходим дополнительный параметр, который не так-то просто набрать.
Кажется, я сам уже достаточно запутался в своих предположениях. Да и Ричарду я разве указ? Это его люди, которых он фактически привел под меня, и я, разумеется, могу ими распоряжаться, и структура его дела так устроена, что бунт будет вряд ли, ведь человеку, находящемуся в вассальной зависимости, слишком быстро влетает за неподчинение, магия безжалостна. Да и скооперироваться его подчиненные особо не могут, потому что, как я понимаю, большинство просто не знает о существовании друг друга. Задания выполняются устоявшимися парами, тройками, но связи между теми и другими нет. Однако еще больше давить без необходимости не хочется. Понимаю, что, несмотря на лояльное поведение, шансов на возвращение дружбы все равно нет – эта сдержанность, которой не было никогда, чувствуется теперь чуть ли не в каждом жесте, и это, Мерлин, так напоминает ссору с Лили, – но лучше воздержаться от того, что может обострить отношения и спровоцировать Ричарда так или иначе причинить вред в первую очередь самому себе.
Поэтому я не говорю ни слова, и в конце концов он возобновляет беседу сам. Причем сразу с неожиданной для меня темы.