Кстати, я тут поискал возможных других Принцев, - говорит Ричард. – Из всех в живых осталась только престарелая тетка, сестра твоего деда. Если она откинет копыта, имение уйдет ее племяннице по мужу. Ритой эта племянница точно быть не может. Она толщиной с половину Гремучей ивы, училась дома и владеет магией на уровне самого отстающего ученика третьего курса. К тому же, ей семьдесят лет, и у нее одышка и артрит. До твоей матери замуж за магглов по официальной версии никто не выходил. Так что либо это удивительнейшее совпадение, либо у кого-то из Принцев был внебрачный ребенок, которого приняли в род втихую, а потом кому-то подкинули и впоследствии он не основал свой род, но наследников все-таки наплодил.
Мысль интересная, вот только искать этих Принцев – как? Как принц искал Золушку, примеряя туфельку, так и мне развесить объявления: «Всем, у кого щит изогнутый зеленый с золотыми и черными точками, срочно явиться в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс…» Ну, или в Тупик Прядильщика, ага.
Домой я возвращаюсь глубоко за полночь. Четверг насыщен промежуточными контрольными сразу для двух курсов, и, конечно же, надо пораньше лечь, но я больше часа сижу за столом в лаборатории под мерное бульканье очередного варева для Люпина и рассматриваю содержимое «спичечного коробка».
Увеличив его, я обнаруживаю перед собой кованый сундучок с засовами. Его длина составляет примерно 10 дюймов, ширина – семь, а высота еще десять, и весь он доверху полон колдографиями Малфоя в самых затейливых позах. Разумеется, одетого Люциуса там нет. Зато того, на что бы не хотелось смотреть – хоть отбавляй. Должно быть, Мун подвешивал колдокамеру где-то в воздухе, возможно, зачарованную на невидимость – в конце концов, уровень аврора предполагает значительную подготовку, а небольшие предметы зачаровывать на невидимость куда проще, чем людей. Не мог же Люциус позволить все это снимать? Или… мог? Тогда, в разуме Рэнделла я смотрел эти воспоминания скопом, почти пролистывая их: по счастью, чтобы стирать память, не надо вглядываться. Но, возможно, у Люциуса просто не было выхода – принесли, подвесили в воздух, поставили перед фактом…
По действиям Люциусов на картинке однозначно не скажешь – некоторые из них пытаются спрятаться за рамку, зато другие откровенно подставляют задницу, позволяя рассмотреть ее во всей красе. В конце концов я ловлю себя на том, что тупо пялюсь в очередную дырку, во всех подробностях созерцая складочки отверстия и редкие волоски вокруг. Но спать, к счастью, хочется больше, чем что-либо еще.
В оставшиеся дни недели меня ждет относительно мирная жизнь, а в воскресенье я проникаю наконец к Минерве. Пароль срабатывает, и я без труда узнаю про второго сына Марии, родившегося в Блуберри-Бинс двумя годами позже, чем его старший брат. Про капитана Андерса, где бы и когда бы он ни родился, книга не знает ничего. Поиск отнимает значительное время, и я выскакиваю из комнат Минервы, едва не столкнувшись с самой Минервой. В итоге приходится пригласить ее на чай. Что ж, будем считать, что я отделался очень легко.
Вечером мы опять встречаемся с Ричардом. Для того, чтобы обменяться сведениями. Причем его информация столь же неутешительна, как и моя. Из известных частных учителей Джулиуса Андерса никто не учил.
А потом приходит время произносить заклятье.
========== Глава 79. Договор с судьбой ==========
13 марта 1994 года, воскресенье
В книге написано, что лучше всего это делать в пустой часовне или церкви. Подойдет, в том числе, покинутая и полуразрушенная – главное, чтобы сохранилась крыша над головой. В этом есть не только сакральный смысл, но и практический: на здания подобного рода легче накидывать чары, мешающие распознавать сильные выбросы магии. Я выбираю церковь, где некогда принимал метку на Белтайн. Только теперь рядом нет Люциуса, с которым я мог бы разделить ритуал.
Церковь, кстати, практически примыкает к его землям в Уилтшире. Но на подступах к ней мы с Ричардом не находим никаких охранных чар. В прошлые разы мы с Люциусом аппарировали прямо внутрь. Вряд ли, конечно, кто-то из наших заботится об этом месте сейчас, но рисковать не стоит.
Среди уилтширских магов ходят слухи, что место это проклятое. Возможно, они недалеки от истины, так как отсюда держатся подальше и птицы, и летучие мыши. В свете серпика новорожденной луны готическое здание с темными провалами окон, в которых торчат осколки стекол, выглядит довольно зловеще. Меня пронизывает насквозь внезапный холод, и я невольно вспоминаю свой первый раз здесь и другие посвящения, в которых мне пришлось участвовать тоже. Сейчас все это кажется омерзительным, а сам я - не лучше заклейменного барана, но тогда я чувствовал нетерпение и веселье, и был счастлив от ощущения принадлежности и единства. Что ни говори, Лорд умел и убеждать, и вдохновлять – так, что действительно хотелось пойти за ним и в огонь, и в воду без всякого Империуса. Это потом уже, когда ты попадался и подставлял предплечье, оказывалось, что это были всего лишь брачные игры в твою сторону, во всей красе.
Очень хорошо помню ту неделю, когда мы с Эйвери обнаружили наконец, что для нас исключение здесь делать никто не будет. Что мы точно такие же бараны в стаде, и провинность означает – в лучшем случае – легкое Круцио. Помню, как мы прятали друг от друга глаза и громко и оживленно заговаривали на отвлеченные темы…
Пока мы с Ричардом продираемся сквозь кусты по остаткам некогда выложенной булыжником дороги, нас сопровождают шелест ветра и шум дождя, но когда мы проходим под аркой, звуки стихают, и церковный двор накрывает гробовой тишиной. Должно быть, это остаточное действие противопогодных чар – что, кстати, говорит о том, что здесь совсем недавно выполняли какой-то ритуал. Скорее всего, вчера, в новолуние – привязанный к лунному циклу. Мне кажется, я даже вижу вытекающие из дверей церкви грязно-серые клубы плотного тумана – сгустки темной магии, остатки выбросов во время обряда.
Мне это не нравится, Снейп, - говорит Ричард. – Ты не мог бы найти место почище?
Для темномагического обряда?
На входе, кроме остатков Импервиуса, никаких чар нет. Мы спокойно проходим внутрь. Ричард колдует двумя палочками. На одной держит Люмос, второй выводит определяющие заклинания.
Пустой зал кажется огромным. Под потолком через всю церковь протянута гигантская паутина, с которой тут и там свисают мертвые черные пауки, размером не меньше ладони. На полу валяются кости, бедренная и берцовая, кажется, что они совсем свежие. Тут же лежит опрокинутая чаша, сделанная из черепа. На ее стенках – бурые пятна, потеки видны повсюду на каменных плитах пола. Алтарь тоже перепачкан кровью и спермой, от него несет мочой. В нише за ним со стены свешиваются в три ряда новенькие цепи – видимо, здесь ждали своей участи жертвы обрядов.
Ричард вынимает из карманов два светильника, сделанные из черепов каких-то животных, и подбрасывает их в воздух. Они зависают над нашими головами. Около часа мы занимаемся тем, что очищаем церковь – как физически, так и от остатков магии после предыдущего обряда. Наконец на плитах остаются только самые застарелые пятна, паутина, которую не взяло Эванеско, горит вместе с костями в костре, устроенном Ричардом во дворе. В церкви снова пахнет пустотой и сыростью, и, приступая к начертанию круга защитных рун, я чувствую острое сожаление – сам не знаю, из-за чего, то ли по поводу прошлого, то ли все-таки по поводу того, что происходит сейчас.
Торопиться нельзя, но и медлить тоже – темные ритуалы потому и темные, что до света… Прогоняю все лишние мысли и дорисовываю круг. Становлюсь на колени и быстро произношу заклятье вызова проводника. Скоро все решится.
Самое неприятное в ритуале – это то, что заклятье вызова действует не только по прямому назначению. После него голова раскалывается, во рту пересыхает и тошнит. Теоретически можно было бы произнести только половину формулы, но без второй части я проводника просто не увижу. Это сущность другого мира, выше призраков, и для того, чтобы общаться с ней, нужно на время стать чем-то подобным. Много лет назад, проведя ритуал впервые, я мучился последствиями еще примерно с неделю, однако в ту неделю я узнал много нового об окружающих, с легкостью читая людей будто изнутри.