Пока повода стирать тебе память нет, - говорит он, и я отчего-то ясно понимаю, что лучше действительно замолчать.
Из этого зала мы выходим в небольшой сад. Посередине его журчит фонтан – наклоненная ваза, разрисованная пентаграммами китайских алхимиков. Его окружают скамьи из белого мрамора. В плиты повсюду вделаны массивные горшки и ящики с цветами. Проемы стен, напоминающие окна, оплетены всеми видами вьющихся растений, тут и там на них висят спелые сочные плоды. Воздух напоен ароматом роз, ящики с которыми начинаются сразу за фонтаном. Над всем этим натянут прозрачный купол, и в мои мысли закрадывается подозрение, что это – полиэтиленовая пленка.
Сад настоящий, - шепчет козлочеловек. – Сам Владыка выращивает. И с ним, если хочешь, чтобы дело выгорело, лучше молчи.
За очередным скоплением ящиков обнаруживается высокий мужчина в белом, с заткнутой за пояс бородой. Стоя к нам спиной, он поливает розы с золотистыми лепестками.
Я привел его.
Мужчина медленно поворачивается ко мне, и я опускаюсь на колени и наклоняю голову. От этого волшебника веет такой силой, которая, наверное, не снилась ни Лорду, ни даже Альбусу.
Несколько минут проходит в тишине. Слышно только ровное гудение пчел, да журчание фонтана. Все это время я ощущаю на себе такой пристальный, тяжелый взгляд, что у меня мурашки бегут не только по коже, но, кажется, и внутри всего тела.
Ты можешь встать, - раздается наконец над моей головой.
Я повинуюсь и смотрю волшебнику в лицо, улавливая только то, что глаза у него голубые. А еще – до того яркие, что невозможно самому не опустить взгляд. Следующие несколько минут я пялюсь на сине-красный знак на его белом балахоне. Мысли путаются.
Теодор озвучил Совету твою просьбу, Северус Снейп, - говорит волшебник неожиданно мягко. – Ариэль права, и рассматривать ее – против правил, но и обстоятельства твои исключительны.
Очень хочется спросить, чем, но я понимаю, что лучше молчать.
Совет занят, и я возьму на себя смелость решить за него. Северус Снейп, я даю тебе право на договор.
Вы когда-нибудь стояли лицом к лицу с собственной судьбой? Нет? Уверяю вас, вам обязательно захочется быть в каком-нибудь другом месте, где угодно, только не там. Не знаю, каким образом я призываю остатки мужества – спросить про условия, но он заговаривает об этом сам.
Твоя просьба рассматривается в нарушение правил, поэтому плата будет тройной. Ты также не сможешь больше обращаться к нам, как бы это ни было необходимо. Кроме того, я должен предупредить тебя, Северус Снейп, – если ты согласишься на договор, ты никогда не будешь счастлив. За это ты получишь ответ на один вопрос о человеке, которого ты хочешь остановить. У тебя есть время подумать, соглашаешься ты с договором или нет. Полчаса.
Он решительно поворачивается спиной и уходит. Я оглядываюсь – на месте проводника валяется лишь опрокинутая лейка. Ставлю ее в нишу между ящиками и иду к фонтану.
Молча сажусь на скамью… Думать-то по большому счету не о чем. Мне нужен этот договор любой ценой. Единственный способ вызволить Альбуса и мальчишку Поттера заодно. Не Поттера, усмехаюсь я, Снейпа. Теперь Снейпа. Тройная плата… Речь обычно идет о людях, и это значит, что из моей жизни уйдут трое. Альбус, Фелиппе… а третьего в ней даже нет. Ричард ведь уже не… Что еще мне придется отдать? Он сказал, я не буду счастлив. Но означает ли это, что я не буду свободен? Или что у меня отнимут способности? Магию? Предупредил бы он меня, если бы это было так? Та… Лили плакала и просила меня остаться.
Ты испытаешь такую страшную боль, что куда лучше умереть, чем ее испытывать. И это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что было после моей смерти.
Зажмуриваюсь и ложусь ничком на скамейку, утыкаясь лбом в холодный мрамор.
Оно ведь все равно уже произойдет, так?
Пару минут я лежу неподвижно, а когда уже решаю сесть и обдумать вопрос, передо мной в воздухе с легким хлопком появляется Ариэль. В одной ее руке – волшебная палочка, в другой – роза с золотистыми лепестками.
Прости меня, - говорит сильфида и стряхивает на мой лоб росу с цветка. - Судьба была к тебе милосердна, и я позавидовала.
Теперь не завидуешь? - спрашиваю с горькой усмешкой.
И теперь завидую, - отвечает она, подумав. - Ты вернешься в мир живых и будешь рядом с любимым человеком.
У меня вырывается вздох.
Ты не понимаешь, - печально улыбается Ариэль.
Действительно, не понимаю.
Вы, люди, эгоистичные существа: считаете, что самое большое несчастье - когда вас не любят. Но самое большое несчастье - когда у тебя нет любви вообще. Или, - она задумчиво смотрит в сторону гор, - когда ты не знаешь, где тот, кого ты любишь, когда его нет ни среди мертвых, ни среди живых. И привидением он не стал...
Поцелуй дементора?
Она качает головой.
Дементоры забирают только людские души. Мне пора, Северус Снейп. Удачи тебе с вопросом.
Ариэль посылает мне воздушный поцелуй и исчезает так же быстро, как и появилась.
Через полчаса я стою перед Владыкой. Почему-то теперь, когда я сказал «да», мне спокойно.
Твой вопрос? – интересуется он, разглядывая розу, по которой ползет пчела. Уверен, что он мог бы и не спрашивать, как я – не отвечать.
Какую стихийную магию любовник Альбуса Дамблдора проявляет во взрослом возрасте?
Ты узнаешь это в течение двух недель, - говорит Владыка. – Договор принят.
Мне кажется, все мое тело изнутри сковывает холодом. Потом солнце становится таким ярким, что приходится зажмурить глаза. Когда я открываю их, Владыка стоит уже в шаге от меня, сосредоточенно глядя в окно, и хмурится. Внезапно в сад врывается сильнейший ветер и начинает гнуть цветы, небо над полиэтиленовым куполом мгновенно заволакивает чернотой.
Уведи его. Немедленно, - кричит Владыка Теодору и, превращаясь в белый дым, уносится в открытую дверь тронного зала. А мы словно оказываемся в эпицентре урагана. Уши закладывает от рева стихии, глаза мгновенно забивает песком. Теодор хватает меня за плечо, и толкает почему-то вбок, тащит сквозь розовые кусты. Я вцепляюсь в него, но не успеваю, и он почти волочет меня. Я чувствую, как колючки крючьями впиваются мне в кожу, разрывают одежду. Потом он опять толкает меня, и я вдруг начинаю падать, это похоже на туннель, но я не могу открыть глаза – слишком больно; я то и дело ударяюсь о жесткие упругие стенки, в какой-то момент переворачиваюсь и лечу вниз головой, каким-то чудом группируюсь и возвращаюсь в изначальное положение, продолжая падать. Мне кажется, я сломал половину костей – по крайней мере, так я чувствую себя, когда меня вышвыривает из трубы на каменный пол.
После такого радостного полета тишина ошеломляет. Впрочем, я тут же слышу над собой голос Ричарда:
Снейп, ты… что случилось?!
Прогулялся, - шепчу я с облегчением, сплевывая кровь с разбитых губ. – Глаза.
Ты цел? На тебе места живого нет, – в его голосе столько беспокойства, что на секунду мне верится, что между нами еще не все потеряно.
Глаза, - повторяю я.
Он промывает их. Я долго моргаю, слушая, как Ричард выводит диагностические заклинания.
Ты цел. Сломано одно ребро, - бросает он.
Я наконец открываю глаза, как раз вовремя, чтобы успеть уловить омерзение в его взгляде. Помечтал.
Ричард велит мне лечь на спину. Должно быть, я все еще ошеломлен недавним падением, потому что слушаюсь. Убрав остатки одежды, Ричард произносит очищающее и вытаскивает из кармана склянку с резко пахнущим зельем. Дезинфицирующее. Короткое, хлесткое заклинание распределяет жидкость по всему моему телу. Жжет везде и так, что я почти готов взвыть. Но несколько минут заживляющих – и боли становится гораздо меньше.
На живот, - велит он.
Ты целительские заклинания повторил? – пытаюсь пошутить я.
Он кривится:
На живот. Или я не буду с тобой возиться.
Покорно переворачиваюсь, и процедура повторяется, только со спиной. Наконец Ричард заканчивает.