При мысли о встрече с ним все мое тело сжимается.
Расслабьтесь, - командует Хенрик. – Лежать двадцать минут и после не бегать. Ходить много, не менее часа в день, но не быстро. Побежите – убьете себя. До встречи в следующий выходной.
Он исчезает, в открытую дверь слышно, как взревывает напоследок зеленое пламя, и я наконец перевожу дух. Место Маршана в моих мыслях тут же занимает кое-кто другой.
Несколько минут пытаюсь очистить сознание.
Я пытаюсь очистить сознание.
Пытаюсь.
Ключевое слово «пытаюсь». Да.
Смуглая «белая обезьяна» появляется перед моим мысленным взором с упорством маньяка, преследующего свою жертву от самого выхода из лондонского метро. Ни одна привычная техника не срабатывает. Пытаюсь забить мозг Альбусом – в конце концов, я думал именно о нем, когда засыпал, - но даже призрачный Альбус, появившись в моем сознании на миг, скалит зубы. Перевожу взгляд на последнюю встречу с Фелиппе и первая мысль, которая приходит мне в голову – как оно было бы с ..?
Ну а потом я сдаюсь. Переворачиваюсь на спину и выдыхаю, глядя в исписанный рунами потолок. Великий Мерлин, если ты и вправду защищаешь меня, защити нас обоих. Я представляю мальчишку, лежащего в моих руках. Его губы ведут по моей шее. Его ноги между моих ног, и с обеих сторон так твердо… Запускаю руки под пояс, стаскиваю с него штаны. Останавливаюсь на секунду, соображая, каково на ощупь его тело? Безволосое? Покрытое мягким пушком? Или там, как у всех испанцев, жесткие волосы? Пальцы спускаются ниже, проникают между ягодиц… Мальчишка обнимает меня за шею, и у него счастливое, доверчивое и невинное – блядь! - невинное лицо.
Надо быть полнейшим уродом, чтобы на него дрочить. Что ж, это давно известно, я, Северус Снейп, профессор зельеварения школы Хогвартс и бывший Пожиратель смерти тридцати четырех лет – полнейший урод.
День, как и ожидалось, не приносит ничего хорошего. До победы Львятника над Рейвенкло мне нет никакого дела – даже Брокльхерст не расстроилась, как ни в чем не бывало пришла варить запрошенный Поппи противопростудный настой. Но Драко, Драко…
И да, потеря пятидесяти баллов меня злит. Я знаю, знаю, что все это детские игрушки и самое главное для меня всегда было в этом – уесть Минерву, тогда, конечно, когда баллы добывались еще честным способом, без вечного желания Альбуса дуть в попу Поттеру. Понятно, что сколько бы ни было баллов теперь, в последний день победу все равно отнимут. И все же – хотя бы показать перед очередным падением, кто был бы на пьедестале, будь все честно…
Драко… Сказать, что я разочарован – ничего не сказать.
С Филчем, - отрезаю я, когда этот малолетний придурок приходит в лабораторию. Я читаю книгу, взятую у Фелиппе, сверяясь со спрятанным на коленях под столом словарем и вполглаза приглядывая за возящейся сразу с четырьмя котлами Брокльхерст. Конечно же, он рассчитывал, что я не выскажусь по поводу его поведения при посторонних. Но… не в этот раз.
Но, профессор…
Отработки с мистером Филчем, ежедневно, в течение двух недель, и даже не пытайтесь просить отца повлиять на меня, это бесполезно. Если вы вообразили, что наша дружба может служить причиной снисхождения к тому, что вы опозорили собственный факультет, то вы глубоко заблуждаетесь.
Драко краснеет от злости. Точь-в-точь как отец. Все Малфои делают это ужасно некрасиво, и когда я вижу перед собой маленькую злобную копию Люциуса, сердце на секунду вздрагивает. Я почти готов уступить и смягчить наказание (чего никогда не делаю), но вовремя вспоминаю про Брокльхерст.
Драко кидает взгляд на нее же. Сжимает кулаки.
– Я, между прочим, зарабатываю всех больше баллов для факультета, - выпаливает он и выбегает вон, хлопая дверью лаборатории так, что на ближайших к выходу полках подпрыгивают банки с ингредиентами.
Черт знает что.
Брокльхерст на секунду переводит взгляд на меня, опускает глаза и снова отворачивается к котлам. Еще одна поборница добрых дел нашлась!
Если вам не нравятся мои педагогические методы, я вас здесь не держу. – Мой недостаток контроля когда-нибудь убьет меня. Благодаря проклятому языку я потерял Лили, но даже это не отучило меня по-детски огрызаться.
И, конечно, я тут же получаю на свою голову:
Мне все в вас нравится, сэр, кроме ваших отношений с мистером Малфоем.
Выбить, какие именно отношения и с каким Малфоем она имела в виду, я уже не успеваю. Альбус собирался присмотреть за беснующимся Львятником сам, но у него неожиданно образовались дела. Впервые мне приходится оставить Брокльхерст в лаборатории.
Неужели Минерва уже не справляется со своими обязанностями? Или победа Поттера окончательно лишила Гриффиндор мозгов? – интересуюсь я, отправляя подальше от проницательного взора Альбуса книги. Брокльхерст, всей спиной выражая деловитость, ловит каждое слово.
У Минервы тяжело болен брат, Северус. Это всего лишь на два часа. И кстати, - он открывает дверь, чтобы впустить большого черного филина с неровным правым крылом, - тебе письмо, Северус. Невежливо заставлять такую милую птицу ждать.
Филин принадлежит Хенрику. Они совершенно друг другу не подходят, разве что в фигуре обоих есть что-то основательное, даже тяжелое. Степенностью Маршан не отличается, это точно, хотя и может произвести такое впечатление на первый взгляд. Но движения его быстры и точны, и не хотел бы я, чтобы он был вместо целителя боевым магом, которому бы я попался в темном переулке. Почерк у Маршана такой же точный, как и он сам. Никогда не подумаешь, что это писал целитель.
«Вечерний прием зелья, Северус. И напоминаю – бегать категорически запрещено».
Показав письмо Альбусу в подтверждение того, что покорно продолжаю курс лечения, бросаю скомканный лист в камин и отправляюсь на дежурство. В пустом коридоре мы с Альбусом стоим несколько секунд друг напротив друга. Он в роскошной темно-красной мантии с золотистыми узорами и рукавами, отороченными мехом, и от него пахнет розовой водой. Яснее ясного – Альбус идет к нему. Наверное, мне все же не удается удержать лицо. А может, просто Альбус видит меня насквозь.
Прости меня, - говорит вдруг он и ласково касается рукой моих волос. Разворачивается и быстро уходит. Я толкаю тяжелую дверь класса, чтобы не идти вслед за ним. И чтобы просто побыть здесь. Люблю свой класс, когда в нем тихо и темно. Над столом мгновенно вспыхивают свечи, и, прежде чем подумать, я взмахом руки легко гашу половину и останавливаю весь караван на полпути ко мне. И вздрагиваю, сознавая, что мне только что удалось.
Но рассусоливать некогда. Прикрываю на несколько секунд глаза, пытаясь впитать в себя как можно больше тишины – времени до отбоя еще полно, и в коридорах в основной части замка должны быть целые прайды сорвавшихся с цепи в честь великой победы львят. Было бы неудивительно, если бы Альбус попросил меня дежурить даже в том случае, если бы Минерва не покинула замок. Этим и отличается Слизерин от Гриффиндора, за моих змеек, какое бы событие ни произошло, преподаватели могут быть спокойны. Львятник же, особенно с началом учебы близнецов Уизли, – вечный заговор Гая Фокса. Встряхиваюсь, надеваю лицо и выхожу в коридор. Меня ждут занимательные приключения по отлову напившихся – я в этом уверен – и разбредающихся по разным углам замка чтобы потрахаться старшекурсников. О том, как мне все-таки хреново, я буду думать потом.
Известие о том, что в замке Блэк, мне приносит эльф Альбуса Донки. Давно я не видел этого дурака! Меня встряхивает и на секунду поднимает над постелью, потом со всей силы шваркает об нее. Хорошо, что кровать достаточно мягкая, иначе бы перелома копчика не миновать.
Блэк был в замке, сэр, в спальне Гриффиндора! – верещит это лопоухое чудовище, грозя разрушить мои барабанные перепонки, а затем с хлопком исчезает, прежде чем я вспоминаю, что в эту комнату и из нее эльфам аппарировать нельзя.