Я сильный боевой маг, если ты вдруг не знаешь об этом, - неожиданно говорит Берилл. – Мои заклинания надолго выводят противника из строя.
Знать бы, кого выводить…
Что ты сказал?
То, что все твои хваленые боевые заклинания не помогут там, где противник действует хитростью.
Берилл кивает.
Вот поэтому Хенрик приказал мне без колебаний вырубить любого, кто попытается пройти к тебе без его разрешения. Так что пока можешь быть спокоен. Спи.
Это она зря, конечно, сказала. Быть спокойным из-за нашего друга никак нельзя. Единственное, что меня утешает, что где-то здесь есть еще и эльф Анабеллы. Однако это означает, что временно без дополнительной защиты остается Поттер. Проверяю на всякий случай нашу связь и все-таки засыпаю, в последний момент вспомнив, где же видел тот странный собор – на картинке в одной из книг Ромулу. Святое семейство с испанского, как-то так.
К концу недели проверять связь с Поттером входит в плохую привычку…
Альбус нагоняет меня в четверг утром на выходе из столовой, в пустынном коридоре, берет за руку, несколько минут пристально смотрит в лицо и, кивнув, уходит. Я уже говорил, что ненавижу его?
Внутри что-то разбивается на мелкие осколки, они застревают в легких, и еще пару часов я не могу дышать. Когда же он оставит меня в покое, урод? Старый похотливый козел, когда же он оставит меня в покое?!!
Когда Маршан озвучивает… то, что озвучивает, я стою в лаборатории у стола. На мне рабочая мантия, перчатки из драконьей кожи самого лучшего сорта, и, отправляя ингредиенты в котел, я чувствую себя прекрасно. Полнолуние через несколько дней, и Брокльхерст совершенно ни к чему знать, чем я тут занимаюсь. Впрочем, она и не показывалась здесь с воскресенья. Наверное, до сих пор стыдится всей той чуши, что наговорила мне. Хотя местами, к сожалению, это была не совсем чушь.
Маршан сидит в кресле напротив, с тростью на коленях, выстукивая на ней похоронный марш.
Эльф директора вполне в состоянии обслужить вас. Если вам столь неприятно, что ваши ученики будут знать о том, что вы не применяете магию в полную силу…
Эльф директора подчиняется директору, - я выпаливаю это прежде, чем успеваю подумать.
Брови Маршана взлетают вверх. О да, он умеет это не делать хуже меня.
Какое-то время мы молчим.
Северус, в Хогвартсе ваша жизнь под угрозой, не так ли? – наконец говорит он.
Не моя. Вернее, не только моя.
Не хочу даже думать, что он думает обо всем этом.
Притворяясь, что смотрю в котел. Как же все запуталось. Хотя… все началось еще с самого первого дня. Я мало когда находил здесь покой. Только в те редкие дни каникул, когда ученики уже разъезжались или еще не приезжали, в те годы, когда мы с Альбусом еще были вместе. Или по ночам. Ожидать нападения из-за угла – куда более привычно. Так что ничего нового в этом году.
Маршан издает тяжелый вздох.
В таком случае вы, безусловно, правы. Если до вашего противника дойдет то, что вы не в состоянии отразить удар, следует ожидать атаки. В который раз вы сводите все мои попытки вылечить вас на нет. Будто бы и в самом деле стремитесь умереть как можно ско...
Нет, - неожиданно сам для себя перебиваю я его. - Сейчас - нет.
Сейчас – нет, - соглашается Хенрик. – А потом? Когда ваша миссия будет завершена? Вам ведь незачем жить, не так ли?
А вам… - Не знаю, почему я решаюсь это сказать. Наверное, потому что его лояльное отношение невыносимо. И в то же время я знаю, отчего-то твердо знаю – он не уйдет. Я нужен ему, а он не из тех, кто отступается на полпути. – А вам хотелось бы жить, если бы вы собственными руками отправили на смерть самого близкого для вас человека?
Он кивает:
Что ж, нечто подобное я и предполагал. Знаете, нам, врачам, это очень знакомо. Всегда кажется, что мог бы еще что-то сделать и спасти.
Я не спасал. Я практически убил ее.
Вы этого хотели?
Что?
Вы этого хотели, ее убить?
О чем вы, черт побери?
О том же. О том, что вы приписываете себе волю бога, забывая, что есть силы, которые выше нас.
Я не верю в бога. Простите.
Маршан не обращает внимания на мою резкость. Он встает, слегка покачивая тростью, я беру палочку, чтобы зажечь огонь под котлом, и вдруг до меня доходит абсурдность ситуации. Я не верю в высшие силы, заключив договор с судьбой. Бросаю палочку, падаю на стул и начинаю хохотать.
Прихожу в себя от хлесткой пощечины. Маршан обходит стол и вновь садится в кресло. Молчим.
Почему он возится со мной? Что же ему нужно такого от меня, чтобы?.. А что если?.. Бред! Маршан не может быть любовником Альбуса. Но если… они знакомы? И что если Маршан вместо того, чтобы лечить меня… вместо того, чтобы лечить меня, что? Как врач он может встроить любое проклятие. Это ведь так просто.
Холодею. С одной стороны теория кажется безумной, с другой стороны – в ней нет ничего невозможного. Кто-то говорил мне, что клятву Гиппократа врачи уже давно не дают…
Краем глаза замечаю, как Маршан лезет в карман. Стараюсь не дергаться. Это более чем глупо. В кармане у него часы, а палочка, насколько я помню, в рукаве. Маршан, между тем, не спешит вынимать руку, оттопыривая карман, словно перебирает в нем что-то. Лихорадочно прикидывая, что делать, медленно, как можно более естественно беру собственную палочку, встаю, отодвигаясь подальше от котла.
Передумали? – вдруг вежливо интересуется Маршан.
Его слова нарушают тишину подобно взрыву маггловской бомбы. Я не сразу понимаю, что именно он сказал.
Что?
Готовить зелье передумали? Помнится, вы говорили, это срочно?
Кажется, он видит меня насквозь. Продолжая держать руку в кармане, Маршан смотрит на меня в упор. В голубых глазах – понимание и вежливый холод.
Возьмите, - говорит он.
Что?
Мое предложение не пользоваться магией еще несколько дней остается в силе. Возьмите. – Он вынимает руку из кармана медленно, как если бы доставал смертельное оружие на глазах у змеи. Я стискиваю палочку, готовый в долю секунды отпрыгнуть назад.
На стол между нами ложится желтый камень. Нет, не камень. Ярко-желтый полосатый глаз с зеленоватым зрачком. Муранское стекло.
Что это?
Никогда о нем не слышали? Глаз бога.
Кажется, Люциус рассказывал что-то такое…
Их было создано всего семь. Единственный амулет такой точности и такой мощи. По легенде мастер умер, закончив последний, так как перелил в них слишком много жизненной силы. Глаз бога работает только один раз, но за этот раз он может отвести пять тяжелых проклятий или одну Аваду. Выполнив свое назначение, он разбивается.
Но…
Разумеется, я не собирался оставлять вас без защиты. Полагаю, ему самое место у вас. Даже к такому везучему человеку, как вы, Северус, судьба не может быть благосклонной бесконечно. Вернете, когда все закончится. Если будет… что возвращать. Жду вас на осмотр в воскресенье.
Когда он уходит, я еще долго не могу отвести взгляд от маленькой желтой точки на столе. Потом, помешивая волчьелычное, пристально вглядываюсь в котел, ловлю дыхание зелья, стараясь думать только о нем. Чтобы хоть на минуту забыть о том, как мне ужасающе стыдно. Не столько из-за того, что я подозревал (и, что бы там ни было, продолжаю подозревать) Маршана. Сколько из-за того, что я сегодня посмел допустить мысль, что Лили погибла не из-за меня.
========== Глава 89. О связях разного рода ==========
20 марта, воскресенье – 25 марта, пятница
Это случилось около полуночи. Эухения сидела на постели, в который раз обдумывая записки Джафара. Конечно, по-хорошему стоило бы поступиться гордостью и поговорить с Мартиной, но Эухения не была еще готова к тому, чтобы встречаться с ней. Не после всего этого.
Хуан Антонио ходил по дому, как неприкаянный, в сторону Мартины больше не смотрел, но и в сторону других тоже. Эухения спрашивала себя, чувствует ли что-нибудь к нему, и не находила ничего особенного. Но ей было невыносимо видеть его, такого искрящегося в прошлом, жалким, словно побитая собака. В субботу она даже послала ему через Гжегожа записку с предложением поговорить, но Люкс не ответил.