Дверь поставили на место.
Молчу.
Я была у Альбуса перед тем, как прийти к тебе.
Вот как? И что же Альбус?
Он подтвердил, что ты занимаешься с Гарри. Сказал, что у меня нет никаких причин не доверять тебе. И что ты все делаешь правильно.
Вот как. Альбус прикрыл меня. Но, Мерлин мой, зачем? Тем более, когда он был так недоволен мной еще с утра.
Так и сказал: Северус знает, что делает, - продолжает Минерва.
Меня словно током ударяет. Альбус что, понимает, что происходит? Он не против, да? Да нет, это бред. Если бы он что-то знал, то знал бы и тот. Или все же у Альбуса больше возможностей защитить разум, чем я думаю?
Я долго не могу отделаться от подобных мыслей в ту ночь. Лежу и вновь, как в старое время, совсем не могу спать. И воспоминания о днях с Альбусом, всяких, и счастливых, и тревожных, роятся в голове. И это хорошо, потому что я никак не хочу думать о других вещах. Например, о том, что мои методы по отношению к Люпину даже ради того, чтобы защитить ее ребенка, Лили не одобрила бы никогда.
========== Глава 95. Дары весны ==========
29 марта, вторник
Во вторник я просыпаюсь от того, что снова слышу голос Ромулу:
Северус! Пожалуйста, Северус! Я больше не могу.
Он слегка задыхается, как если бы…
Нет, это не зов. Может быть, это сон? Его сон. Или все-таки мой? Так бывает, когда чего-то очень сильно хочешь, и оно потом видится на грани сна и яви.
Несколько минут я сижу на постели, наслаждаясь теплом утра, прислушиваясь к пространству. Тишина.
Ромулу, - говорю я, как идиот. Потом, как еще больший идиот, повторяю: - Ромулу.
Не знаю, что бы я отдал за то, чтобы обнять его, прижать к себе хоть раз. Обнять, как же… Я хочу всего. И хватит уже себе врать, а то прямо как маленький мальчик, который до последнего отрицает, что это он стащил панталоны соседки с веревки и приделал их к сачку, чтобы вытащить из речки-вонючки старый башмак.
И все же… если бы это стало возможным, хоть ненадолго, мне и отдать-то за это нечего. Я уже отдал все, что мог. Ему нельзя быть со мной, нельзя. Со мной опасно, а он и защитить-то толком себя не умеет. Я вдруг вспоминаю его в подворотне со сломанной рукой. Стоп. А почему его рука была сломана? Ведь если он маг, то она должна была быть в порядке. И он бы прекрасно себя защитил.
Меня прошибает холодный пот. Сопливус, ты еще больший недоумок, чем твои студенты. Ты все себе придумал, идиот, идиот.
И все же где-то в глубине души поднимает голос надежда, что есть маги, у которых аллергия на костерост, а другие зелья заживляют куда медленнее. И браслет – браслет ведь был явно гоблинской работы. И при этом он работает в обычной маггловской компании архитектором? Сопливус, кого ты на этот раз решил посмешить?
Да даже если бы он тысячу раз был магом, он женат и эта жена вполне реальна, а я приношу несчастья всем, с кем сталкиваюсь, а еще весь его пыл испарится, когда он узнает, кто я такой, так что в этом направлении лучше даже не начинать.
Бросаю взгляд на будильник. Без пяти семь. Отличные мысли, черт возьми, для того, чтобы испортить себе утро! А вечером… вечером Ричард опять ждет меня там, в нашем кабаке. И хотя он приходил туда искать брата и, как помнится, нашел, надо все же поменять «наше место». Тем более что оно уже явно не наше, да, наверное, в связи с женитьбой, и не Ричарда.
Думать об этом не хочу, потому, быстро закончив все процедуры и наскоро выпив утреннюю чашку чая и зелья, выхожу во все еще пустынный коридор. До появления галдящей толпы учеников – минут двадцать. Я пользуюсь этим, чтоб не спеша, сделав несколько кругов, пройтись до Большого зала, и заодно проверить чары. Филиус встречается мне в холле, семеня маленькими ножками, он здоровается и, подходя поближе, задорно подмигивает. Я стараюсь не улыбаться, но улыбка так и просится наружу. Впервые за несколько месяцев я чувствую себя в Хогвартсе в безопасности. Разумеется, Альбус может распознать чары Филиуса и снять, он директор и Хогвартс подчиняется ему. Но тогда мы с Филиусом мгновенно узнаем об их исчезновении. Чары завязаны на него. Он рискнул сделать это, и я ему благодарен. И за то, что заканчивая плести чары вчера в моем присутствии, он вытянул руку вперед и вверх, как будто пробовал нечто упругое, но невидимое для меня на прочность, и сказал: «При необходимости повторим».
Портключи мне на этот раз выдает Марианна Маршан. За те несколько раз, что я ее видел вечером и в выходные, у меня сложилось впечатление, что она не расстается с двумя вещами – с чашкой чая и с телевизором. Теперь к ним добавилось вязание, брошенное в кресло при моем появлении. Сериалы она обычно смотрит в соседней комнате, по крайней мере звук доносился оттуда, но теперь телевизор перемещен в зал.
Оглядываюсь по сторонам – вроде ничего не изменилось.
А Хенрик?
У Карла, - говорит Марианна, призывая на столик невзрачную металлическую расческу с двумя сломанными зубчиками и округлый камешек. – Расческа – до Ричарда, камень – в Хогвартс.
Кто такой Карл?
По выражению ее лица я понимаю, что допустил ошибку.
О, друг Хенрика. Никто не знает, где он живет. Хенрик отправляется к нему всегда, когда устает после лечения и не хочет, чтобы его трогали.
Она говорит это таким странным тоном, что я понимаю – расспрашивать ее нельзя.
Но в девять он обязательно вернется, - фальшиво радостным голосом добавляет Марианна. – В девять тридцать к нему приходит постоянный пациент. Осторожнее с камнем. Активность прекратится после девяти.
Все в порядке. Спасибо.
Все действительно в порядке. Я именно так и просил. После девяти мне нужно отнести восстанавливающее зелье Люпину. И да, да, разумеется, это лишь предлог, чтобы поскорее прекратить тягостное общение с Ричардом.
В парке несколько минут гуляю среди магглов, с удовольствием глотаю влажный воздух, и, как дурак, оглядываюсь, будто здесь в толпе можно действительно увидеть Ромулу. Впрочем, почему бы нет? Он ведь живет недалеко отсюда, а работает еще ближе. Несколько секунд борюсь с искушением бросить все и просто пойти туда. Просто увидеть его, спросить. Одергиваю себя. Понятное дело, что я не успею. А если Ричард позвал меня, это важно. Это на данный момент всего важнее, как бы мне ни хотелось туда не идти. Да и не надо искушать судьбу. Не надо. Я переживу. Больше – не надо.
Но как странно, однако, вела себя Марианна Маршан. Как странно она отреагировала, когда поняла, что я не знаю, кто такой Карл. «Активность прекратится». Ах да, она же полька… Полька, которая смертельно напугана. Оттого и бегает в телевизор. И, если я еще не разучился как следует различать запахи, по той же причине и алкоголь добавляет в чай.
Ну хватит трусить, как нашкодивший недоросток. Соберись, Сопливус. Пересекаю дорогу и решительно вхожу в клуб.
Здесь все по-прежнему. Парочек мало, как и всегда во вторник. Ричард занял для нас свой излюбленный столик по левую сторону в середине зала. И выглядит все так, будто ничего не изменилось. Хотя совершенно ясно, что изменилось все.
Оглядываю зал, неторопливо потягивая содовую. И ага, старательно обходя взглядом то место, где сидел тогда, в нашу первую встречу, Ромулу.
Кого-то ищешь?
Не тех, кто мог бы на нас напасть.
А… - Ричард мрачно отпивает глоток.
У меня время до девяти вечера.
Успеем.
Как поживает Берилл?
Это я должен у тебя спрашивать. Ты ее видишь куда чаще, чем я.
Один ноль.
Что ты хотел?
Есть новости. Дело о нападении в Лютном переулке закрыто за отсутствием подозреваемых.
Неожиданно.
Предсказуемо на самом деле. На тебя у них ничего нет. Твое алиби нерушимо, как скала. Попробуй-ка оспорь слова самого председателя Визенгамота. Живых свидетелей твоего присутствия в доме Горбина в тот вечер тоже нет. И больше никого на горизонте.
Его закрыли слишком быстро.
Да.
Это означает… - поднимаю стакан.
Это означает, что никому не хочется портить квартальные показатели, Снейп. Наш приятель вряд ли связан с авроратом.