Почему ты так считаешь?
Потому что были бы следы. Невозможно не наследить. Даже Андерс наследил.
Они и были.
Что?
В голове Рэнделла, - поясняю я. – Он наследил там десять лет назад. Рубцы от заклинания, которое известно только ему.
Ричард открывает, потом закрывает рот.
И какого драккла ты мне это раньше не сказал?
Не успел. Ты в последнее время не жаждал со мной общаться. - Не могу удержаться.
А ты бы на моем месте жаждал? Послушай, Снейп, я знаю все твои мотивы, благородное стремление уберечь меня от Анабеллы и прочее бла-бла, но тебе никогда не приходило в голову спросить меня, что я думаю по этому поводу? Тебе не пришло в голову спросить меня, может, я могу с этим справиться сам и без посторонней помощи?
А ты мог?
А ты никогда не задумывался, как я достаю тебе компоненты от вейл?
От чар Анабеллы нет амулетов.
Если ты не знаешь об их существовании, это еще не значит, что их нет. Есть амулеты, талисманы, артефакты, которые блокируют любую восприимчивость к магии, включая заклинания.
Да, у меня тоже такой был… До воскресного вечера. До сих пор выгребаю из кармана желтую стеклянную пыль. Но сдаваться просто так не хочется.
Изображаю невозмутимость:
Ты разве не собирался так или иначе жениться на Берилл? Помнится, ты изначально представил ее мне, как свою невесту.
Собирался. Но это не тебе решать, с кем и когда мне жить и спать, Снейп, ты понял? – он почти орет, и если бы не заглушающие и отводящие, на наш скандал бы уже сбежалось ползала и еще ползала навсегда запомнило бы, как меня зовут.
В этот момент мне очень хочется сказать, что это все-таки мне решать. Сюзерен здесь как-никак я. Не знаю, что меня останавливает. Кажется, что не в последнюю очередь воспоминание о жалком лице Люпина. Или соображение, что от гнева и обиды Ричард тролль знает что способен натворить. Но сказать хочется очень.
Ричард не смотрит на меня. Все еще в ощущении собственной власти над ним я ожидаю его привычного раскаяния, стыда. Да, это бы точно обелило меня в собственных глазах, как и его гнев. Но вместо этого Ричард просто двигает по столу бокалы, выкладывает на него зажигалку и фонарик, выстраивая только одному ему понятный узор.
Ты везунчик, Снейп, - говорит он спокойно, и от этого ровного, полностью контролируемого тона у меня появляется ощущение полнейшего игнорирования. Я ему чужой, да чужой. Я сюзерен, но меня больше не принимают в расчет. Мои команды – да, меня – нет.
Ты – везунчик, потому что ты бисексуал и при этом топ.
Я не давал тебе права обсуждать мою личную жизнь.
Ты бисексуал и при этом топ, - не обращая на меня внимания, продолжает Ричард. – Ты не нуждаешься в том, чтобы что-то делали с тобой. Для меня это регулярная потребность. Не закрывая эту потребность, я перестаю функционировать как пригодный к работе механизм, хозяин.
И все-таки я сдерживаюсь и не ударяю. По счастью, и молния не ударяет тоже.
Думалка ломается, - говорит он насмешливо и одновременно с таким холодом в мой адрес, что его слова могли бы заморозить ад. – Перестает вырабатывать идеи. Для того чтобы закреплять подобные потребности среди здравомыслящих людей существуют брачные контракты и… дружеские договоренности. Так вот, время, господин, было необходимо мне для того, чтобы разобраться, смогу я обходиться без удовлетворения данной потребности или нет. Но решение приняли за меня. Брак, угодный хозяину, скрепленный магическими клятвами верности, безусловно, важнее потребностей какого-то раба. - Ричард одним глотком осушает полстакана.
Прости.
Что? – его изумление можно пощупать рукой.
Я и сам не знаю, как у меня вылетело. Кажется, я даже перед Альбусом никогда не извинялся. Только перед Лили. Ну и перед Поттером, когда он меня принуждал.
Прости, - я опускаю взгляд. Если бы стыд мог жечь буквально, а не метафорически, от меня бы уже осталась одна дыра. Оплавленная по краям дыра. – Я… могу это как-то исправить?
Прежде чем ответить он думает минут десять, при этом отводя взгляд так, как будто мой вид марает его:
Не знаю, Снейп. Возможно, да. А возможно, и нет.
Но когда он произносит эти слова, мне кажется, что мне только что отменили смертный приговор…
Вообще-то это не одна новость. – Он не дружелюбен, но уже и не холоден. И его всегдашняя уверенная деловитость действует на меня так, что мне вдруг хочется вскочить и пойти танцевать. Мне хочется напиться. Нет, сразу и то, и другое. Я… счастлив? Если бы я не знал, что это теперь для меня невозможно, в эти минуты я бы так и сказал.
Какие еще?
Горбин пообещал двадцать тысяч галеонов тому, кто придет к нему с твоей головой.
Что-о-о?
В первые секунды мне кажется, что я ослышался, потом кажется бредом, шуткой, но Ричард явно не расположен шутить.
И нам надо с этим что-то решать, - говорит он. – Сначала я думал, что имеет смысл прогуляться до него под оборотным и показать твои воспоминания. Тем более у тебя теперь есть думоотвод…
«Нам». Ричард сказал «нам»…
Но потом я подумал, что он сволочной и злобный, но умный. Не может же он не понимать, что тебе его брата убивать незачем. Так что я решил наведаться к нему сначала один. Ну как один, с ребятами, конечно.
Он замолкает, катая стакан в пальцах.
И что?
Так вот. Дело в Уэнделл.
Он снова замолкает. Снимаю отводящие чары, чтобы нам принесли выпивку.
А дело Уэнделл закрыли?
На неделю раньше твоего. Несчастный случай.
Интересно…
Так что с ней?
А с ней много всего. Горбин говорит, что она прибилась к нему сразу после окончания Хогвартса и была ему как дочь. Год жила вместе с ним и его женой, вот они и прикипели к ней. Год назад, в апреле, жена Горбина умерла, а у Мэри появился парень, да вдобавок, как она сказала Горбину, не из простой семьи. В общем, она продолжала видеться с Горбином, но решила порвать с Лютным вообще. Переселилась в Косую аллею, прекратила делать зелья для Горбина и стала делать зелья для аптеки. Снимала вместе с братом Джорджем квартиру в маггловском Лондоне. И вдруг в конце прошлой осени опять резко вернулась в Лютный, опять стала варить зелья для Горбина и не только для него, таяла на глазах и кончила тем, что умерла от передозировки дурманящего зелья. Потом горбинский брат предложил написать тебе. Он стал настаивать на этом и просил Горбина сделать это лично. Но Горбину из-за горя было не до этого, а дальше чем дело кончилось, ты знаешь. Горбин уверен, что Мэри убили специально, чтобы подставить тебя.
И поскольку того, кто это сделал, он уничтожить не может, его ярость обращается на меня… Остроумно.
Более чем. Пока тебе лучше вообще не высовываться из Хогвартса, даже в Косой.
Мне через неделю сопровождать детей в Хогсмид.
Тебя может кто-нибудь подменить?
Придется опять врать Альбусу о своем здоровье. Никогда не думал, что буду ему так много врать.
Ричард кидает взгляд на наручные часы и показывает мне: остается около получаса.
Так что еще об Уэнделл?
Кое-что есть. Ее брат, например, исчез сразу же после похорон сестры. Из квартиры, которую они снимали, вынесли все подчистую, даже мебель исчезла. Хозяйка, живущая в соседнем доме, ничего не знает, ничего не слышала и смертельно боится к ней подходить.
Отпугивающие чары?
Если они и были, то их уже сняли или они рассеялись. А если на ней Обливиэйт, то это уже не ко мне.
Да уж, это ко мне.
Это одна сторона.
Но есть еще одна?
Есть. Я опросил официантов в кафе, где работал ее братец, и попытался выяснить что-то о Мэри. Оказалось, она несколько раз приходила к брату в прошлом году, да не только с парнем, а еще с его старшим братом и сестрой. Парень с братом еще заходили потом к Джорджу несколько раз. Они испанцы. Парня Мэри все называли Красавчик Макс, хотя он, по описанию, довольно уродлив, его брата зовут Ромулу.