На втором этаже он миновал, на всякий случай - на цыпочках, двери кабинета крестного и запечатанную дверь, которая вела в его же спальню (дверь, в которую никто никогда не входил), и почти в самом конце коридора нырнул в низенькую арку в противоположной стене. По странной причуде еще со времен первого настоятеля, выбравшего в качестве жилья этот пристрой, библиотека располагалась в зале без единого окна. Слева от входа стены образовывали нишу с невысоким подиумом, на котором располагались два кресла и низкий столик. Между двумя шкафами был встроен камин. На стены со шкафами опирался и сводчатый потолок ниши, вписанный в это здание исключительно с помощью чар. Обстановку нельзя было назвать роскошной, но и на скромное место для монашеского чтения она походила мало. Скорее уж кресла предназначались для посиделок настоятеля и некоторых не особо привередливых гостей, которых тот по каким-то причинам не хотел принимать в кабинете. По правую руку вдоль всего зала тянулись плотные ряды стеллажей. В дальнем углу у стола без какой-либо лампы стоял заваленный свитками единственный стол.
Чихая, Ромулу зажег спускающийся со сводчатого потолка светильник. В воздухе плавали хлопья разбуженной внезапным визитом пыли – примета помещения, до которого давно никому нет дела. Справочники по чарам в архитектуре занимали целую полку углового шкафа. Ромулу быстро отыскал то, зачем пришел– серенькую потрепанную книжицу«Оградительные сооружения: стены, валы и рвы» с подзаголовком «Древние государства, римская и кельтская архитектура». На самом деле это был его шкаф – Грегори приказал сносить сюда все, что могло оказаться мало-мальски ему полезным. При воспоминании об этом у Ромулу от осознания собственной неблагодарности заныло сердце. Он выругал себя за то, что вляпался в самую идиотскую ситуацию на свете, и,пытаясь заглушить то ли остатки совести, то ли остатки разума, быстро открыл книгу. Вся она почти сплошь состояла из рисунков – плетений и формул, и как во всяком справочнике древних защитных чар, большинство из них были неполными. Некоторым же было уделено всего по паре строк. Ромулу разыскал несколько рисунков, относившихся к валам Адриана и Антонина. Чары вала Антонина описывались лучше всего, но учитывая то, что римляне его не отстояли, на эти чары вряд ли стоило полагаться. В чарах Адрианова вала было около десятка неясных мест. Ромулу задумался, сможет ли он восстановить их. Если у него получится, они смогут выстроить вал по периметру земель Фуэнтэ-Сольяда и вплести в него чары. Разумеется, это будет не родовая защита, однако при сигналах об их снятии члены семьи всегда смогут аппарировать во внутренний контур защиты родовой. Он перелистнул страницу, и его взгляд наткнулся на заголовок: «Современная версия чар, наложенная на Адрианов вал восстановившим его императором Севером». Щеки полыхнули.
Он сердито захлопнулкнигу, уменьшил ее и спрятал в карман мантии. Он хотел было уже идти, когда взгляд его, словно бы нечаянно, выхватил стеллаж с книгами по приворотным чарам. Разумеется, в монастыре только и потребности было, что читать о приворотных чарах! Чувствуя, как жар щек усиливается, Ромулу отвернулся и сделал уже два шага в сторону выхода, но потом повернулся и пошел назад. Сердце колотилось как бешеное, пока он перебирал одну за другой книги – потрепанные, изъеденные жучком. Наконец он наткнулся на «Простейшие магические контракты». Это была даже не книга, а скорее альбом, составленный из разглаженных и сложенных в несколько раз свитков, судя по всему, достаточно древних – большая часть из них представляла собой перерисовку рун, и только несколько было написано на плохой латыни. Два пергамента вообще относились к огамическому письму. Ромулу знал, как оно выглядит, но не имел понятия, сможет ли его расшифровать хоть кто-то во всей семье.
Он застыл над книгой, не решаясь ни взять ее, ни поставить обратно на полку, и вдруг услышал шаги. Быстро впихнув ее на свое место, Ромулу скользнул за крайний стеллаж и на всякий случай вынул палочку.
Ромулу, ты здесь? – раздался голос Грегори.
Вздрогнув, Ромулу вышел из-за стеллажей. Крестный, как всегда, выглядел великолепно. Сегодня он был в парадной мантии, фиолетовый подол ее опадал на паркет роскошными складками. Волосы каштановыми волнами рассыпались по плечам. Взгляд карих глаз лучился мягким светом.
Поймав его, Ромулу почувствовал стыд и поспешил подойти под благословение, чтобы иметь законный повод опустить глаза.
Пришлось сегодня обедать с епископом. Он вызвал меня срочным письмом, - посетовал крестный. – Но ужинаю я сегодня с вами. Что ты искал? – спросил он.
Справочник по архитектуре, - пробормотал Ромулу. – Я, правда, очень спешу. У меня сегодня вечером много срочной работы, я лишь искал книги по чарам, чтобы помочь Эухении Виктории, - соврал он.
Очень жаль, - вздохнул крестный. – Как раз сегодня у меня свободный вечер. В следующее воскресенье я буду служить в церкви у Филиппа, составишь мне компанию за обедом?
Эээ… да.
Это очень хорошо, дорогой мой, - обрадовался тот. – Пришли мне сову ближе к выходным. Что ж, мне тоже пора поработать.
После того как Грегори скрылся в кабинете, Ромулу выругал себя в очередной раз за то, что не смог отказаться. Что ж, по крайней мере, крестный не обязал его к исповеди, обедают они обычно в магическом ресторане, а это явно не место для исповеди тоже. Если только крестный, что бывало, не попросит накрыть в своих комнатах над рестораном на втором этаже… Вот тогда у него есть все шансы склонить его, Ромулу, к откровенному разговору. Крестный вовсе не выглядел грозным, и в его взгляде не было упрека, вот только он регулярно исповедует всех членов семьи, включая мать и Риту. Особенно Риту. А перед Пасхой наверняка исповедовались все. Кроме него… Чувствуя ужасную вину, Ромулу аппарировал на работу, несмотря на то, что здесь его никто не ждал - текущих проектов не было, и начальство как раз отбыло на конкурс, где надеялось заполучить один таковой.
Ромулу полчаса слонялся по кабинету взад-вперед, потом пригласил на обед Кристину, после обеда, едва простившись с ней, отправился бродить по Лондону. Смутно думал о том, чтобы купить продуктов для ужина, а купил в конце концов китайской еды,и дома сидел и пялился сначала на угол стола, а потом на часы, совершенно не понимая ни сколько времени, ни сколько осталось до того, как придет Северус. Книга, открытая на страницах с описанием чар Адрианова вала, лежала на столе.
А потом пришел Северус и мир будто ожил, вернулся. Ромулу с порога кинулся на него, оплетая руками и ногами, встречая губами губы. Северус смотрел чуть насмешливо – почти как всегда, но нежно и ласково, и держал бережно, и Ромулу затолкал в самую глубину сознания все неприятные мысли этого дня, и дальше всех из них – ту, что про магические контракты,и только крепче вжимался животом в худой живот, зарывался носом в пахнущие зельями спутанные волосы.
Сумасшедший, - шептал Северус.
«Как ты можешь любить меня?» - слышалось Ромулу в его голосе.
Люблю, - говорил Ромулу и целовал его куда попало. – И не отпущу больше никогда.