Мне нет дела до твоих постельных сцен, Северус, - морщится он и слегка ослабляет хватку. – Я восстанавливал защиту, которую пытались разрушить. И, по счастью, успел это сделать до того, как… - Он замолкает и отпускает меня.
Он ни разу ни коснулся моего горла, но почему-то я хватаюсь именно за него.
Кто ее пытался разрушить?
Альбус вдруг отводит взгляд.
Господи, он что, действует на расстоянии?
Я беру Альбуса за подбородок и вынуждаю смотреть мне в глаза:
Он контролирует мои мысли?
Полгода назад за такой жест я бы уже летел вдоль всей галереи и потом головой с лестницы, но сейчас Альбус лишь качает головой.
Не суди по себе, Северус, - говорит он и уходит.
Я, старательно давя смятение и ужас, иду вслед.
С Ричардом мы встречаемся в Кардиффе. Сидим в ресторане, окна которого выходят на залив. Я отдаю дневники Мэри. Он пролистывает несколько страниц.
Если что и было, мы, конечно, этого не узнаем. Если только… никто не заставил ее это написать.
Думаешь, что все это написано одним днем?
Он пожимает плечами:
Поищу-ка я чары хронологии.
Потом выкладывает то, зачем я написал ему – талисман от легиллименции. Абсолютно черный камень на цепочке якобы поглощает полностью чужое ментальное воздействие. Не особенно в это верю, но деваться некуда. До этого я два часа потратил, возводя еще один защитный барьер вдобавок к тому, который, как я понял, действительно был укреплен Альбусом. Два часа, которые привели меня к тому, что, сколько ни трать времени, если это кто-то столь сильный, чтобы проникать в голову на расстоянии, да еще и незаметно, ему не составит труда пройти сквозь все слои. Альбус не сможет стоять на страже моего разума 24 часа. Кроме того, непонятно еще, по чьему приказанию он действует.
До ритуала осталось несколько дней. Мерлин, почему я не попросил у Владыки сразу убрать этого мага, уберечь Поттера, убить Лорда? Боялся отказа. Потому что однажды уже просил спасти Лили, и не получилось. И, наверное, и на этот раз отказали бы, попроси я больше. Козлочеловек и так сказал: «Ты всегда просишь за десятерых». С другой стороны, он говорил, что тому, кто просил управлять миром, дали поуправлять им час. После чего тот сам отказался. Но дали же! Значит, желания такого порядка они тоже рассматривают. И был шанс такое попросить. Но что бы взяли взамен? Если сейчас возьмут троих и счастье, и мне еще предстоит «пройти через ад», что бы взяли взамен тогда? Но если все-таки был шанс, а я им не воспользовался? Все равно со мной по большому счету уже кончено, какая разница, что дополнительно отдавать?
Встряхиваюсь, надеваю талисман. Ричард задумчиво потягивает виски.
Кто такой Карл? – вспоминаю я.
Пожимает плечами:
Убежище Хенрика.
Убежище?
Ну да. Тебя, как я понимаю, прикрывает Хенрик. У Хенрика для того же самого есть Карл. Тоже врач, кстати.
Не то чтобы это все проясняло.
Почему его боится Марианна Маршан?
Ричард на секунду морщится:
Она всего боится.
И все же?
Ричард задумывается.
Хенрик не отчитывается передо мной, знаешь ли, - наконец говорит он. – И он, конечно, не является образцом человека, который не впутывается в сомнительные дела.
Да уж, судя по одному только мне – точно не является.
Я его, разумеется, не спрашиваю. – Он устремляет на меня серьезный взгляд. - И не хотел бы.
Оно понятно. Наверняка Ричард еще связан с Маршаном обетами, которые также наверняка с помощью нашей вассальной связи можно обойти. Но стоит ли? Узнать-то я узнаю, но как дорого заплатит за это Ричард? Да и нужны ли они, тайны Маршана, мне?
Ричард уходит к стойке и возвращается с новой порцией виски.
У меня есть к тебе просьба, - говорит он. – Возможно, немаленькая. Но ты мне порядочно всего должен, Снейп…
Вот как?
Ричард игнорирует мою реплику.
Летом, в конце июня, мне понадобится отлучиться на месяц-полтора. В это время у Джейн обычно обострение, и в любом случае я не хочу в это время оставлять Берилл одну. Есть некоторые… сложности с тем, что я буду делать. Конечно, если я тебе понадоблюсь, ты всегда сможешь меня вызвать, - добавляет он, но весь вид его ясно говорит, что лучше этого не делать.
Интересно, что он задумал.
И если возможно, - пряча взгляд, быстро говорит он, - я не хотел бы рассказывать еще и тебе, потому что в случае моего провала количество тех, кто жаждет твоей головы, значительно вырастет.
Я молчу.
Он вздыхает, все-таки смотрит в глаза и прибавляет виновато:
Я специально отложил это задание до того времени, когда у тебя закончится семестр. Мы подновим закрытую сторону дома, и сделаем прекрасную лабораторию, ты даже пересекаться ни с кем не будешь… если не захочешь.
Сердцу так больно, будто кто-то его выкручивает. Значит, это Ричард уйдет. Будет выполнять свое «задание», и…
Я сделаю то, что ты просишь, - отвечаю я.
И это он еще не стал напоминать мне о том, что сюзерен обязан защищать своих слуг. В конце концов, какая разница, если все равно ничего не изменить?
Письмо от Ромулу – с общипанной казенной совой – настигает меня у входа в Хогвартс.
Я не могу дотерпеть настолько, что читаю его прямо во дворе, где меня может увидеть каждый, в том числе направляющийся ко мне Люпин.
«Привет.
Мы взяли новый проект, и я поменял свой график. Теперь я не работаю днем а работаю в первой половине дня и вечером. Напиши, в какие дни у тебя нет отработок. Но я буду тебя ждать в любой день».
Едва успеваю сложить письмо, как Люпин подходит. И спрашивает со своим тошнотворно участливым видом:
Как ты, Северус?
Я похож на человека, которому нужна помощь? – огрызаюсь я.
И ухожу. На ступеньках в подземелье, оставшись наконец без назойливого внимания, дочитываю:
«p.s. Мне очень стыдно говорить это, но… то, что ты сделал ночью, было одной из моих самых первых фантазий, связанных с тобой. И если возможно, чтобы еще как-нибудь…
p.p.s. Люблю тебя».
Сжигаю письмо и, закрыв глаза, на миг прислоняюсь затылком к холодной стене. Даже здесь, на этой бесконечной лестнице, я чувствую его запах, вижу его сияющий взгляд, его руки стискивают меня. И все меняется.
Этот мальчишка с такой легкостью разрушает весь мой мир.
Переворачивает все с ног на голову.
И мне плевать.
========== Глава 103. Любовь ==========
Очищать сознание я научился еще тогда, когда осваивал легиллименцию. Никогда не думал только, что придется применять это в таком количестве в сердечных делах. Однако – работает. В который раз за сегодня сосредотачиваюсь на звуках улицы за окном, потом перевожу внимание на тишину спальни, на собственное дыхание и дыхание спящего в моих руках Ромулу.
Ну что ж, хватит изводить себя. Сколько отмеряно, столько и отмеряно. От судьбы не деться никуда, да и договор с ней есть договор, разве что только темную сторону осталось вызвать - прибрать к себе Ромулу в обмен на обещание души и силы стихии, например. Душа моя, наверное, и так уже почти погибла. Или погибнет неминуемо. Но пока в ней что-то еще шевелится… Осторожно касаюсь губами его макушки. Все пустое. Сейчас, в этот момент нет ничего, кроме его дыхания, запаха его волос и моего поцелуя, прошлого нет и будущего нет.
Вдох-выдох. Вдох-выдох-вдох.
Лежать не очень удобно, рука затекла - когда он навалился, я не думал, что это надолго, но теперь жалко его будить. Он сказал, ему две ночи без меня снились кошмары и он плохо спал. Почему-то у меня в голове образ Аргуса с его кошкой, он так же вот ни движения не сделает, когда она у него на коленках. Раньше это вызывало брезгливость (терпеть эту старую облезлую кошку не могу), а теперь смешно. Каждый любит свое.
Нет. Я ведь не имел в виду именно это? Нет?
Вдох-выдох-вдох.
Когда я пришел около двенадцати (к обеду), он так на меня набросился, с порога опять, и терся, и терся, что мы кончили оба еще в коридоре, сползли по стене, и сидели бы, обнимаясь, до бесконечности, если бы не сова, постучавшаяся вдруг в кухонное окно. Ромулу отправился за письмом, а я в ванную, думая о том, что до него так активно в штаны кончал разве что подростком.