Оставалось разве что попытаться понять цель, которую он при этом преследовал. Однако я не отказывалась от идеи о том, что никакой цели, кроме желания позабавиться, и вовсе нет.
Когда я вернулась, портниха, представившаяся Сюзанной, уже ждала меня в моих комнатах в компании двух юных помощниц. Хорошо расслышав Вэйна, я, тем не менее, намеревалась ограничиться парой таких же строгих, как у госпожи Эльвиры, платьев, но Сюзанна оказалась непростительно хорошо осведомлена.
Окинув меня долгим оценивающим взглядом, она что-то быстро сказала своим девочкам, и те наперебой бросились исполнять: одна поднесла мне альбом с эскизами, другая – образцы тканей.
– Я полагаю, госпоже подойдет вот это, это и это. И конечно же, вот это! – оставив альбом лежать у меня на коленях, Сюзанна принялась перелистывать его, указывая на разные варианты.
Не слишком вычурные, в меру нарядные и легкие. По меркам и моде Артгейта, более чем подходящие для знатной девушки моего возраста.
При этом она отдавала предпочтения именно тем мотивам, которые больше всего перекликались с традициями моего княжества.
В Валессе женщины одевались пусть ненамного, но скромнее, и Сюзанна не предлагала мне что-то радикально поменять.
Глядя на мастерски изображенные художником платья и на ткани, из которых их предлагалось сшить, я испытала странное чувство. Даже в лучшие времена, будучи старшей дочерью правящего князя, я не позволяла себе подобного.
Отец настаивал на том, что именно княжеской дочери подобает быть в своих нарядах скромнее, каждой деталью своего туалета подчеркивать, что на первом месте для меня долг, и только после – милые девичьи глупости.
Калеб Вэйн же предлагал мне побыть просто беззаботной девицей – красиво одеться, насладиться чудесной южной природой и проводить время не в тяжелых разговорах и мыслях о государственных делах, а так, как мне заблагорассудится.
Отчаянно злясь на него, я постаралась хотя бы не выместить это чувство на портнихе.
– Я думаю, это уже лишнее.
– О, нет-нет, княжна! Граф предупреждал, что вы можете попытаться меня провести. Так вот, вам это не удастся, – с лукавым прищуром, она шутливо погрозила мне пальцем. – Господин Вэйн распорядился, чтобы я позаботилась о вашем гардеробе полностью, включая самые пикантные его составляющие. Так что, если возражений у вас нет, прошу встать, мы снимем с вас мерки.
Когда Валесс начал приходить в упадок, Кристина больше всего сожалела о возможности принимать у себя портних. Ей нравилось стоять смирно и вертеться перед зеркалами. Я же к тому моменту, когда госпожа Сюзанна закончила, едва стояла на ногах.
Пообещав мне трудиться всю ночь, чтобы завтра у меня уже было хотя бы одно новое платье, она удалилась, но на смену ей почти тотчас же явилась Эльвира.
– Извините за беспокойство, княжна, но граф Вэйн сделал мне внушение.
Она улыбнулась мне не скабрезно, не ядовито, а мягко и доброжелательно, хотя немногим ранее я вообще не сочла бы улыбку уместной на ее лице. Разве что, это был бы сдержанный саркастичный оскал.
– Чем же вы провинились?
– Я ничего не узнала о ваших предпочтениях в еде, – она качнула головой, в самом деле признавая свою вину и посмеиваясь над ней. – Быть может, вы хотите попробовать что-то конкретное из местных блюд?
Задавленная усталостью и непривычной суетой злость на Вэйна вернулась с новой силой.
Портниха, теперь скупая на проявление чувств Эльвира… Все это выглядело так, словно он в самом деле пытался загладить вину самыми нехитрыми из возможных способов, или того хуже, ухаживать за мной.
– Благодарю вас. Передайте графу, что у меня нет особых предпочтений.
– Это значит, что я могу полагаться на свой вкус?
Она продолжала улыбаться, и я невольно задумалась о том, производит ли происходящее на нее то же впечатление, что и на меня? Догадывается ли она о том, что было прошлой ночью? Или знает наверняка?
– Делайте, как считаете нужным, – получилось излишне резко, но мне слишком хотелось, чтобы и она, и все остальные убрались прочь.
Идти и искать генерала было бы глупо. Что я могла ему сказать? Не «Перестаньте вести себя так, будто любили меня прошлой ночью» в самом же деле!
Благодарить было бы унизительно и глупо – в конце концов, я выполняла его распоряжение, а не принимала знаки внимания.
Затронуть столь щекотливую тему можно было лишь в одном случае – если ночью он явится снова.
Наскоро поужинав, хотя есть не хотелось совершенно, я вышла на балкон и оставалась там до поздней ночи, ожидая, когда генерал постучится в мою дверь.