Зная о стране, в которую мне предстояло отправиться, только из книг, я полагала, что меня разместят в монастыре – почему бы ещё мне было запрещено взять с собой даже личную служанку?
Альтернативой монастырю могла бы послужить тюрьма, но эту мысль я постаралась отогнать от себя как можно быстрее. В конце концов, я была заложницей, а не пленницей, да и генерал обращался с Рамоном и его людьми сносно. Своё обещание, данное солдатам, Вэйн выполнил, они получили ровно столько, сколько он им посулил. Унизить брата и подчеркнуть его положение он тоже не стремился.
Разумеется, оставались традиции, и, будучи прекрасно осведомлённой о том, как победители обычно обходятся с женщинами побеждённых, я приказала себе готовиться к чему угодно.
Однако меня привезли в замок Зейн.
– Милости прошу, княжна. Я Эльвира. Я провожу вас в покои, которые граф Вэйн приказал приготовить для вас. Надеюсь, вам будет там удобно, – меня встретила статная женщина лет сорока со строгой причёской.
Она занималась в замке всем, что касалось хозяйственной части, и, как мне показалось, до определённой степени даже сочувствовала мне.
Это стало отличным поводом, чтобы расспросить её по дороге.
– Скажите, мадам… госпожа Эльвира, что это за место?
Она скупо улыбнулась, прощая мне мою оговорку в непривычном обращении.
– Родовой замок графа. Его Величество позволил вам остаться здесь под его присмотром и моей опекой.
Комнаты, отведённые мне генералом, оказались достойны королевской особы и располагались отнюдь не в крыле для прислуги или гостей, а на втором этаже, в противоположном конце коридора от покоев самого Вэйна.
Разместить меня именно здесь, с его стороны было разумно – с учётом неусыпной бдительности госпожи Эльвиры, я фактически была лишена возможности предпринять что-либо в тайне, – и всё же от такого соседства мне было не по себе.
Этот красивый и, судя по всему, благородный человек был мне отчаянно неприятен. Глупо было бы ожидать обратного, но составление целостной картины происходящего давалось мне тяжело.
Генерал Вэйн не просил ничего передать мне, не пришёл, чтобы поприветствовать меня, не вводил строгих запретов.
Мне не просто не возбранялось покидать свои покои без особого разрешения, я могла гулять где угодно и когда угодно.
Воспользовавшись столь щедрым предложением в первый же вечер, я нашла замок Зейн прекрасным. Построенный из светлого камня, он был большим, но не громоздким, старинным, но не пахнущим тленом. По двору постоянно носились дети служащих графу людей, а чуть поодаль раскинулся сад с большим прудом.
Яблони как раз были в цвету, и разглядывая их, я позволила себе полной грудью дышать торжествующей здесь жизнью.
Забравший всё, что у меня было, Калеб Вэйн очевидно умел наслаждаться ею. Всё в замке было организовано так, чтобы его обитателям было удобно. Дворовые люди не боялись своего господина, напротив, стоило ему появиться на горизонте, кланялись, а иногда фамильярно махали рукой.
Для меня это было странно вдвойне, потому что Калеб Вэйн слыл жестоким человеком. Беспощадным солдатом, талантливым военачальником, верным вассалом своего короля. Исходя из того, что видела, я при всём желании не могла поспорить с этим. Цинично и до безобразия точно всё рассчитав, он привёл своих людей обратно, обойдясь в бою золотом вместо крови.
Хотела я или нет, это вызывало определённое уважение. Вот только сердце болезненно сжималось при мысли о том, каково сейчас моим сёстрам.
Рамон дал слово, что я проведу в Артгейте год, прежде чем вопрос о залоге сможет быть поднят снова. Год – большой срок. Узнаю ли я свой дом, вернувшись? Будут ли девочки помнить меня всё это время? Кристина к тому моменту наверняка уже выйдет замуж, а Джули… Она никогда не была особенно ко мне привязана, считая меня не в меру строгой.
Тёплый, как и всё на Юге, весенний ветерок тронул верхушки деревьев, коснулся моего лица.
Доведись мне оказаться в этих краях при менее трагичных обстоятельствах, я бы всей душой наслаждалась и этим теплом, и яркими красками, и запахом свежей зелени. Даже сейчас, не забывая о своём долге, я понимала, почему южане такие улыбчивые и весёлые – сложно не любить жизнь во всех её проявлениях, проводя её здесь.
Смогу ли я привыкнуть к этому?
Ответ на этот вопрос мог быть только один: «да». У меня нет выбора.
Каково будет потом отвыкать?