Говорить с графом Вэйном, Вторым генералом Артгейта, человеком, от которого напрямую зависело будущее всей моей семьи, в подобном тоне, вероятно, не следовало. Но слишком уж неожиданно он задел за до сих пор живое, напомнил, как сильно такое положение дел досаждало мне самой.
Как ни странно, он не разозлился. Напротив, в его глазах зажёгся какой-то новый, непонятный мне пока интерес.
Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще шаг ко мне и вдруг поймал за подбородок, удержал мягко, почти ласково, но вынуждая смотреть себе в лицо.
– Кичиться бедностью – плохой признак. Это говорит о том, что вы не видите из неё выхода.
Я высвободилась из его захвата, тряхнула головой, но не отступила, потому что некуда было отступать.
– Помнится, вы обещали Валессу избавление от этой беды. Посмотрим, как вы сдержите слово.
Вэйн хмыкнул, качая головой, а потом снова посмотрел на меня, и этот взгляд мне не понравился. Чересчур много в нём оказалось непонятной мне задумчивости.
– Вы гордая и храбрая. Одна в чужой стране, без поддержки, без помощи, в полной власти незнакомого вам мужчины, ещё и завоевавшего ваше княжество, вы, тем не менее, не стесняясь, ставите меня на место.
Он будто размышлял вслух, и мне вдруг стало почти смешно.
– А чего вы ожидали? Что я упаду вам в ноги и буду молить о милости? Или благодарить за уже оказанную?
Уголки губ Вэйна дрогнули.
– Я надеялся, что этого не произойдёт. Но если уж разговор коснулся ног, пожалуй, я был бы не прочь оказаться у ваших.
Глава 3
Он ушёл, не получив, да и не ожидая от меня ответа, а я ещё долго мерила гостиную шагами, стараясь унять дрожь.
Калеб Вэйн ни минуты не казался мне простым человеком и, само собой, я не ждала, что мы с ним станем добрыми соседями. Однако наш разговор меня взволновал. Было в нём что-то тёмное и двусмысленное, как будто по-настоящему генерал заговорил со мной только в самом его конце, когда позволил себе вслух меня оценивать.
За окном давно стемнело, но я не спешила ложиться спать, потому что интуиция подсказывала, что он вернется. Договорить ли, или задать еще один неуместный вопрос – не важно. У меня не было ощущения завершенности этой встречи.
Однако время шло, генерал не приходил, и, в конце концов, обвинив себя в излишней мнительности, я приняла ванну и переоделась.
Горячей воды и ароматических масел у меня было вдоволь, приготовленное Эльвирой полотенце оказалось большим и мягким, и на фоне всего этого простая ночная сорочка, которую я привезла с собой, казалась едва ли не издевательством.
Проклятый граф был прав в своей иронии – я в самом деле не просто привыкла к бедности, я начала с ней смиряться. При отце мне не приходилось думать о таких вещах, как выбор ткани для платья, или новом белье. После его смерти мы не могли позволить себе тратиться на это больше необходимого.
И тем не менее здесь и теперь мой небольшой гардероб превратился в почти что позорное клеймо, самое наглядное доказательство нашего поражения.
Вытянувшись на в меру мягкой перине, я наслаждалась возможностью лежать на ней и старалась не думать о том, что подобного не могли себе позволить мои сёстры.
Пока не могли.
Владычество короля Филиппа расширяло для них возможности заключить удачный брак. Рамон наверняка поторопится с этим.
Валесс был очень ценным приобретением для Его Величества, и если я буду вести себя достойно, не исключено, что таким образом он постарается наладить отношения с молодым князем, привязать его к себе не только силой, но и устроенной судьбой девочек.
В полусне я позволила себе подумать, что если так, все может сложиться весьма неплохо. Нужно только подождать. Найти правильный подход ко Второму генералу. Быть может, даже извиниться перед ним за свою дерзость при случае, ведь попранная гордость – невысокая цена за такие перспективы для Джули и Кристины. К тому же, мне хотелось, чтобы его предложение быть в замке не пленницей, но гостьей оставалось в силе.
С этими мыслями я уснула, а проснулась от того, что на меня кто-то смотрел.
– Кто здесь? – я спросила негромко, но требовательно, садясь на кровати, и тут же поняла всю абсурдность этого вопроса.
В стоящем у окна кресле расположился Калеб Вэйн.
– Что вы здесь делаете?
Лунный свет бил ему в спину, мешая разглядеть выражение лица, но меня он видел прекрасно, поэтому я сочла за благо натянуть одеяло выше и не вставать.
– Я много думал после нашего разговора, – у него был негромкий и совсем не заспанный голос, но, к счастью, он был абсолютно трезв.