– И вы решили поделиться со мной выводами незамедлительно?
Я запоздало прикусила язык, но Вэйн только усмехнулся.
– Я захотел узнать, почему вы не стали княгиней Валесской, а уступили престол брату, но вы ведь не ответите, не так ли?
Это было скорее утверждение, чем вопрос, и я покачала головой, успокаиваясь.
– Так было целесообразнее.
По законам Валесса правителем в самом деле мог стать либо мужчина, либо старшая дочь князя. При наличии младших братьев и сестер, такой удел для не вышедшей замуж женщины был даже предпочтительнее – что ни говори, называться правящей княгиней приятнее, чем старой девой, а избавить от груза ответственности прочих членов своей семьи считалось у людей хорошим делом.
– Скажите уж честно, что не хотели унижать его, – Вэйн снова усмехнулся, но совсем не обидно. – Не злитесь, это просто мысли вслух. Вы, насколько я мог понять, умны, но не бравируете этим. Решительны в своём стремлении остаться собой, но при этом дальновидны. Немного зная о Валессе, но не зная вас, я опасался получить почти монашку, которая запрется в своих комнатах и примется денно и нощно молиться Пречистой Богине. Однако Эльвира доложила мне, что вы осмотрели замок и не выразили ни малейшего желания стать скорбной затворницей. Будучи такой молодой, вы держитесь строго и сдержанно, как почтенная дама. Обдумав всё это, я заключил, что мне повезло. Если бы Валессом правили вы, эта победа не далась бы мне так просто. Хотя… – он поднялся и медленно подошёл к окну. – Как знать, быть может, она стала бы более сладкой.
Вэйн отдернул штору, позволив бледному свету залить комнату целиком, и мне пришлось приложить усилие, чтобы выражение моего лица осталось бесстрастным.
Пока он говорил, я слушала его, затаив дыхание, и с некоторым трепетом находила, что он во многом прав. Впрочем, умение быстро делать правильные выводы было обязательно для генерала.
– Уж не хотите ли вы сказать, что перестали получать удовольствие от своих побед?
– О нет, нисколько! – он развернулся ко мне, и теперь я видела, что он улыбается, немного устало, но искренне. – Я ещё не настолько устал от жизни. Но, согласитесь, иметь достойного врага всегда приятнее.
– Быть может. У меня нет врагов.
– Не беспокойтесь, княжна, они у вас очень быстро появятся.
– Я не горю желанием заводить их.
– Поверьте, это неизбежно. Я уже упоминал, что вы очень красивы, а красивая женщина в моем доме вызовет кривотолки. О наличии у вас активного дара вас никто спрашивать не посмеет, но непременно спросят меня. А я, разумеется, буду только загадочно улыбаться.
Он смотрел на меня, стоя в изножье кровати, и мне стоило определенного труда не натянуть одеяло до подбородка.
– Вы опасаетесь, что меня отравит одна из ваших многочисленных любовниц?
– Скажем так, я не стал бы исключать, что кто-то попытается.
– И в мою спальню ночью вы явились для того, чтоб ускорить этот момент?
Теперь Вэйн негромко рассмеялся.
– Скорее для того, чтобы дать своим и вашим недоброжелателям повод. Не люблю, когда дым валит без огня.
Прежде чем я успела опомниться, он сдернул с меня одеяло, отбросил его в сторону.
– Что вы?!..
Вэйн склонился надо мной, и перехватив за щиколотку, с силой дернул на себя.
– Знать, что такая красавица в моей власти и не попробовать выше моих сил.
Его ладонь скользнула по ноге выше под рубашку, и я попыталась сбить ее, едва не столкнувшись с Вэйном лбом.
– Вы не посмеете!
Сердце отчаянно билось в горле, и руки начали предательски дрожать, потому что мы оба знали: он посмеет, если захочет, и еще как! Моя строптивость могла слишком дорого обойтись Валессу.
Необычная для Юга красота… Значит, за этим он забрал меня к себе, а не отправил за высокие монастырские стены.
Странно, нечитаемо улыбаясь, он подался вперед, предусмотрительно придавив подол коленом, так что мне оставалось только лежать, опираясь на локти, и смотреть ему в глаза.
– Посмею, княжна. Я все посмею. И, поверь, я стану лучшим из твоих мужчин.
От его самоуверенности мое дыхание сбилось, но, как ни странно, именно она заставила меня забыть об испуге и начать мыслить яснее.
Подавшись генералу навстречу, я приблизилась к нему почти недопустимо, но иначе сейчас было нельзя.
– Тогда давай. Я ведь не могу тебе не подчиниться. Ты волен делать со мной, что угодно, но этой победы тебе не видать. У меня не было мужчин.
Вэйн молчал долго. Разглядывая мое лицо, он что-то обдумывал, не спеша прикасаться ко мне, и я позволила себе испытать робкую, но надежду на то, что все обойдется.