– Снова лжёшь. Но ладно, – его руки двинулись выше, легли на мои колени, обжигая через тонкую ткань. – Придётся догадываться самому.
Я хотела возразить, воспользоваться представившимся шансом убедить его, но не успела – одним уверенным и сильным движением Калеб Вэйн раздвинул мои колени так широко, что я не смогла дышать.
Глава 4
Лицо обожгло от чудовищного стыда, и я почти вскрикнула, коротко и жалко, понимая, что не справлюсь с Вэйном физически. Пусть он и не был настоящим здоровяком и оказался выше меня всего на полголовы, у меня банально не хватило бы сил, чтобы оттолкнуть или ударить его. Да и после… Что было бы после?
Словно не замечая ни моего смятения, ни последней моей попытки вывернуться и отползти в сторону, он снова прижался к моей щиколотке губами. На этот раз – на другой ноге.
Воздух от этого сделался таким горячим, что мне оставалось только коротко хватать его губами.
Вэйн тем временем потерся о ставшую такой чувствительной кожу небритой щекой и двинулся выше к колену. Короткий, как будто успокаивающий поцелуй пришёлся под него.
А потом его рука скользнула выше, по внутренней стороне моего бедра – уверенно, с нажимом, отводя мою ногу в сторону.
Его взгляд обжег не хуже ведра ледяной воды, опрокинутого на голову.
– Сколько мужчин смотрели на тебя здесь? Сколько трогали тебя здесь?
Его ладонь легла на мою промежность, соскользнула по густой и липкой влаге, от ощущения которой мне захотелось провалиться сквозь землю.
– Не надо! Пожалуйста…
Просьба вырвалась против воли, слетела с губ сама собой.
Вэйн поднял голову, и при мысли о том, куда он смотрел, прежде чем взглянуть мне в лицо, я залилась краской.
– Почему?
– Я не хочу. Ты ошибся. Я просто…
Я задохнулась, потому что нелепая попытка одернуть рубашку обернулась провалом – он приподнялся, становясь на колени, чтобы было лучше видно, и провёл обеими ладонями по моим рёбрам, поднимая подол почти до талии.
Там, где он касался меня минутой ранее, всё горело, и я заерзала, беспомощно хватаясь за простыни.
– Ты просто не можешь позволить себе такую слабость – хотеть врага, того, кто унизил твою семью поражением. Ты вообще редко позволяешь себе слабости, – теперь Вэйн гладил меня сверху вниз, от бедра до колена, и в горле начало пересыхать. – Только от тебя уже ничего не зависит. Ты, должно быть, не в курсе, княжна, но у нас с твоим братом был ещё один уговор.
Его слова хотя бы немного отвлекали от этого позора, от густого и холодного кома в груди.
Я хотела спросить его, о чем идёт речь, но не успела, потому что Вэйн стремительно и беспощадно склонился надо мной, прихватил губами кожу в чувствительном местечке, где бедро переходило в ногу, задел горячее и влажное своей дневной щетиной, и меня выгнуло под ним так сильно, что пальцы, в которых я мяла простынь, свело от напряжения.
Он тихо, но очень довольно хмыкнул и погладил меня раскрытыми ладонями снова.
– Мы ведь с ним оба мужчины. А он знает, какое впечатление ты должна производить на южан.
Чувствуя, как сжигающий разум и тело стыд переправляется в злость, я повернула голову и посмотрела на него. Прямо в глаза.
Вэйн глядел на меня не отрываясь.
– Я могу делать с тобой что угодно. Единственное условие – домой ты должна вернуться девственницей. Если твоя невинность будет утрачена, я обязан на тебе жениться. А брак в мои планы, поверь, не входит. Так что ничего страшного. Просто немного удовольствия.
Он наклонился снова, и мне показалось, что я лечу в бесконечную темную бездну.
Ни слов, ни мыслей не осталось, когда генерал, убеждённый в своём праве, в первый раз провёл кончиком языка по пылающей коже, растирая густое и горячее.
Давясь раскалённым воздухом, я запрокинула голову, пытаясь глотнуть его как можно больше, а он двинулся вверх. Потом – вниз.
Ощущения были настолько новыми, немыслимо сильными, похожими на пытку огнём – ни вдохнуть, ни выдохнуть, только застонать чуть слышно от беспомощности, от страха, от вернувшегося стыда.
От того, как мало этого показалось, когда он отстранился.
У меня не было ни сил, ни желания на это смотреть, и потому я заставила себя приподняться, опереться на дрожащие руки – и всё лишь для того, чтобы увидеть, как Вэйн немного сместился, чтобы удобнее было подхватить меня под бёдра, заставить приподняться.
Я хотела сказать ему, что это неправда. Что не верю ни единому его слову, потому что Рамон…
Теперь, когда ему стало удобнее, его язык начал двигаться быстрее – короткими, стремительными, дразнящими прикосновениями, и я изогнулась под ним снова, забывая последние приличия, теряя контроль, а потом ещё раз и ещё.