Ему показалось, что они ещё долго пролежали на полу, и он терпел боль до последнего. Настолько последнего, что к двери уже без её помощи не смог дойти. Собственные ноги парня не слушались, и он лишь хотел, чтобы боль прекратилась. Поцелуев больше не было, к его великому разочарованию, да и разговоров тоже. Оставшееся время прошло напряжённо и тихо. Но когда она помогла добраться ему до двери, то в который раз сказала, что он должен жить. Кая это лишь разозлило. Неужели она не понимает, как это обидно!
– Ты первая заноза, от которой я не смог избавиться, – сказал Кай, уже чуть ли не повиснув на ручке. Покровительница лишь хмыкнула. – Ну да. На что я рассчитывал, — и он открыл дверь.
В глаза ударил ослепительный белый свет, но он держал их широко открытыми, не желая ничего упустить. Боль куда-то испарилась, и Кай, не оборачиваясь, шагнул в светлое нечто.
– Кай! Эй, Кай! – глуховато доносилось до парня. Словно до него пытались докричаться под водой. Веки были тяжеленные, он не мог открыть глаза и лишь попытался невнятно промычать в ответ.
– Очнулся!
– Глаза закрыты.
– Он пытается говорить.
– Разойдитесь. Не нависайте.
Каю были знакомы эти голоса, но он не мог представить их обладателей. У него болело всё тело, но больше всего голова. Руки словно весили тонну. Когда веки, наконец, поддались, то он увидел потолок, который был далеко от него. Это не похоже на его комнату, та маленькая как коробчонка, и если встать на табуретку, то ёжик его нестриженых волос уже задевал камень. Он уронил голову на плечо. Всё виделось в пятнах. Рыжее маленькое пятно выделялось ярче остальных серых и высоких. Было ещё два белых, который шевелились больше остальных. Он хотел поправить волосы, которые неприятно щекотали лицо, и понял, что руки не тяжёлые, они просто привязаны к тому, на чём он лежал. И это уж точно не было его кроватью. Его кровать мягкая, до отвратительности мягкая. Его всегда это раздражало. Он активно ворочался во сне и так сильно провисал, что мог удариться об пол. Он сделал ещё пару резких движений, чтобы освободить конечности, но ему это не удалось.
– Подожди. Сейчас, — и кто-то начал спокойно и методично освобождать его руки, а после и ноги. Потом это же человек помог Каю сесть, придерживал его, чтобы тот не упал, а после всучил тарелку с чем-то ароматным, напоминающим суп. Суп оказался вкуснее, чем у Вельды, и Кай не заметил, как почти залпом проглотил обжигающее блюдо. Во рту горело.
– Пить, — прохрипел Кай. И пока незнакомый мужчина пошел за водой, парень заметил, что все его друзья с ним. И почему-то присутствовали ещё два легионера. Женщина и мужчина. Они внимательно осматривали дом, но ничего не предпринимали. Их белые мантии издавали неприятный шелест при каждом движении, у Кая трещала голова от этих звуков. Неужели лавочник настолько разозлился на него, что натравил легионеров. И теперь они его заберут. Кинут на разрушенный полуостров в клетку с тёмными магами, диморфами и самыми жестокими убийцами. А клинок заберут и отдадут этому жирному упырю.
– Мавина тебя уже похоронила.
– Заткнись, идиот, — зашипела на Германа девушка.
Кай даже не обратил на них внимание. Его взгляд бегал с легионеров на дверь и обратно.
– Парень. Расслабься, — это был Далан, — они родители Ро. И они здесь из-за нападения.
И Ро помахала Каю из угла комнаты. Он вспомнил это лицо. Она была красива, с широкой белозубой улыбкой. Герман обнимал эту девушку, кода Кай впервые её увидел. Правда, сейчас она не улыбалась, и между ней и Германом стояли её родители, а сами голубки выглядели крайне раздосадованными.
– Из-за нападения?
– Да, нападения. Ты помнишь, что произошло?
Кай принял бокал с водой из рук мужчины, который, как он уже понял, был знахарем, и осушил его до дна.
– Помню, что шёл к Площади Покровителя. Мы ведь должны были там встретиться. Я пошёл через невосстановленную часть, ну, этот райончик рядом с Храмом. Потом… Он прыгнул на меня! Прямо сверху. Всё как в тумане. Я ударился, точнее он меня ударил.
– Что-то ещё? – женщина-легионер сделала шаг к Каю, — какие-нибудь особенности?