– Особенности… Хвост! Я помню хвост! Большой, с жалом на конце. Я ещё удивился, как он его прятал, я вообще не заметил сразу его. Подумал, что меня решили ограбить.
– Ограбить? Как будто у тебя есть что красть, — усмехнулся Герман и получил толчок в бок от Тейгена.
Кай напрягся. Воспоминания вернулись к клинку, и он попытался глазами найти свой рюкзак. Он лежал на полу у входной двери. Не было похоже, что легионеры в нём покопались. Но паника в его глазах не осталась незамеченной родителями Ро.
– Нечего. Но на четверть доли тоже еды можно купить, да и вещи запасные для работы не за бесплатно достались. Говорят, там и последнее отбирают, если грабят, — Кай тут же поспешил непринуждённо ответить. Ему страшно было представить, что легионеры сделали бы с находкой Кая. Может, разобрали и собрали бы себе оружие, не такое изящное и не такое действенное, безликое и неинтересное.
– Мы всё поняли. Мы доложим о случившимся Верховным.
– Верховным?
– Да. Это серьёзное проникновение на полуостров. Мы обязаны.
– Верховные Маги будут говорить с-со мной?
Легионеры рассмеялись и переглянулись.
– Нет. В этом нет необходимости. Пока отдыхай. Мы направим завтра кого-нибудь к тебе домой, — сказала женщина и почему-то покосилась на Германа.
– Зачем ко мне приходить?
– Узнать подробности.
– Но этот всё, что я знаю.
– Ты только очнулся. Подлечись и постарайся вспомнить что-нибудь ещё.
Кай молча кивнул и отдал знахарю пустой бокал. Легионеры не заставили себя ждать, попрощались и вместе с дочерью удалились, а мать Ро ещё напоследок взглянула на Германа.
Кай недолюбливал легионеров. Не то, чтобы сильно, но если бы они все разом скончались, то он бы закатил самую громкую вечеринку за всю историю и потратил бы на это весь золотой порошок. Даже влез бы в долги ценою собственной жизни. А так как этого не происходило, то Кай просто смирился с тем, что когда надо спасать людей, то они не спешат, а когда надо наказать, то прибегут заранее. Удивительно, что они сейчас пришли, пока Кай ещё был жив, проще ведь было подождать, пока он сдохнет. Ноль общения и никакой работы.
У знахаря Кай провёл ещё час, тот сделал для него какой-то отвар, который он закапал в глаза парню. Жгло это варево ужасно, Кай даже на секунду решил, что мужчина хочет сделать его слепым. Друзья всё это время были с ним. Они рассказали, как нашли его, как прогнали диморфа и как он их уложил своим хвостом. Кай раз сто поблагодарил их, что не бросили его побитое тело и дотащили. И что собрали его вещи, за это он был особенно благодарен. Он уже сгорал от нетерпения, чтобы рассказать им о клинке. И в момент, когда он в сто первый раз благодарил их, случилось это. Люди начали выходить из зданий своих мастерских, весь Рабочий Квартал мигом оказался на улицах. Ребята тоже выскочили, помогая Каю спрыгнуть со стола и придерживая его под руки, Герман и Далан довели его. Раздавался грохот, словно гром, но ни молний, ни дождя не было. Небо бы ясное, прекрасного голубоватого оттенка. Но постепенно оно стало темнеть, а грохот стихать. А после небо и вовсе озарилось фиолетовым светом. Это было красиво, но зловеще.
– Это не к добру, — пробормотал Кай.
– Думаешь, маги что-то вытворяют?
– Брось, Герман. Они не всесильны, — вмешался Далан.
– Может, диморфы? – предположила Мавина, – я слышала, что многие маги сбегают к ним, если у них получается преодолеть Мост.
– Не думаю, что… – но Кай не смог договорить. Фиолетовое свечение резко померкло и сменилось белоснежным ярким светом, который ударил всем в глаза с такой силой, что не зажмуриться было нельзя. Кай попытался терпеть, но не выдержал и закричал от боли. Как выяснилось, он такой был не один. Люди попадали на каменную кладку улиц и закрывали лица. Кто-то отползал обратно в дома, но не мог открыть глаза и падал, споткнувшись о собственную ногу. Началась паника. А потом всё прекратилось. Так же внезапно, как и началось. За светом ничего не последовало. Никто не умер, ни откуда не вылетело странного шипастого дракона, и диморфы не начали нападать на жителей Пакспонтиона, и вскоре все мирно вернулись к своим делам. Кай переглядывался с друзьями в надежде, что кто-то выдвинет хоть какую-то идею, но все пребывали в таком шоковом состоянии, что даже не решались заговорить.
Глава 9. Совет
Рагеллин был воином до мозга костей. Его походка была идеально выточена, ритмична и ровна. Грудь выпячивалась вперёд, голова задиралась повыше. Он был бесстрашным, но не отчаянным сорвиголовой. Он знал о компромиссах и переговорах. И именно поэтому он позволял этим престарелым маразматикам отчитывать его, словно ребёнка. В их словах было ничего, кроме пренебрежения. Рагеллин принимал даже это с гордостью и выдержкой и старался игнорировать то, с каким отвращением их помощники смотрят на крылья за его спиной. Когда-то они были могучие, с размахом больше роста взрослого человека в каждом крыле, но люди варварски подрезали и продырявили их, оставив лишь половинчатые обрубки, однако Рагеллин носил их, словно дар, пусть и подпорченный войной. Его лицо не было обезображено уродливыми шрамами, напротив, оно было довольно приятное и даже не грозное. Его вполне можно было назвать симпатичным для его рода занятий, но красивым – вряд ли. Его волосы до плеч сильно контрастировали с должностью лидера диморфов и богатым военным прошлым, но потухшие глаза напоминали о том, что Рагеллину довелось видеть в своей жизни. Он входил в Совет Пакспонтиона со дня составления Пакта и был там единственным диморфом, в то время как со второй стороны целых четыре Верховных Мага. При этом ни одного человека они так и не впустили в свой состав. Бывало, что Рагеллину хотелось увидеть какое-нибудь миловидное человеческое лицо вместо старых трухлявых магов, прибравших к себе всю власть.