Верховные Маги начали лениво вылазить со своих кресел, которые больше напоминали троны, и направляться к выходу, попутно раздавая указания своим помощникам, а те активно редактировали список дел. Гаодфрей пылко и громко указывал помощнику его обязанности и список дел на сегодня, Ингарион диктовал задания вперемешку со своими мыслями и иногда отводил взгляд, чтобы подумать (как он сам утверждал) о высшем и прислушаться к воле Покровителя, а Брамарион же периодически похлопывал по плечу своего помощника, медленно растягивал слова. Помощник Брамариона успевал всё записать и частенько ждал, прислушиваясь к крикам Гаодфрея, попутно жалея того бедолагу, что сопровождал Верховного Мага сегодня.
Рагеллин попрощался с каждым из них и задержал свой взгляд на кресле, на которое сегодня не опустилась высокопочтенная магическая задница. Моклифт часто игнорировал внезапные собрания. Хотелось думать, потому что был занят чем-то важным, а не совращал очередную помощницу, которых он менял через каждые два дня. Дождавшись, когда все скроются с глаз, Рагеллин направился в противоположную сторону, к выходу из зала Совета.
Верховные Маги уже перешли на свою сторону Пакспонтиона и прибавили шагу: уж больно хотелось успеть к ужину.
– Ты не сказал ему про приход Покровителя, Гаодфрей, — обратился глава Храма, — разве мы не должны делиться с ними всем происходящим. Такова ведь суть Пакта?
– Делиться? С этим? Они нарушили Пакт, Ингарион, когда пересекли нашу территорию!
Маги подошли к металлической, отливающей серебром карете. Она была без колёс и крыши, но все упорно звали её так. Видимо были слишком ленивы, чтобы придумать, что получше, но маги называли это “соблюдать традиции предков”. Правда, не уточняли, каких предков, да и книгами по истории не делились.
– Но, Гаодфрей, мой друг, Рагеллин мог и не знать этого, — сказал Брамарион и не без труда уселся в карету напротив своих коллег. Он дождался, когда все займут места, и прикоснулся к руническому рисунку на стенке над своей скамьёй, заставив карету подняться в воздух и плавно двигаться.
– Я тебя умоляю, — шикнул в ответ Верховный Маг, — диморфы без его ведома и шагу не ступят. Они смотрят ему в рот, как голодные детишки и ждут указаний, — они медленно проплывали Мостовую часть Внутреннего города. Помощники и легионеры в это время сопровождали карету и иногда незаметно подталкивали её в нужном направлении, если она сбивалась с основной дороги. – Уверен, что он что-то замышляет, этот Рагеллин, – Гаодфрея словно стошнило именем диморфа, – осталось только выяснить что.
– Рагеллин, можно? – парень аккуратно постучался в мощную дубовую дверь и просочился под одобрительный кивок лидера. – Это свершилось, — он был взволнован, у него даже руки тряслись.
– Что свершилось, — устало потёр глаза лидер, поглядывая в окно. Он осматривал ту часть зелёного леса, которая ещё не была вырублена. Местами там были плеши с чёрными безжизненными деревьями, в которые не могли вдохнуть жизнь никакие маги.
– Рагеллин! ЭТО! То, чего мы так ждали. На той стороне всё озарилось светом, фиолетовым светом! – парень практически срывался на визг, что в другое время позабавило бы диморфа, но не сейчас.
– Невероятно… – он оторвался от созерцания видов, — я думал, такая возможность представится лишь нашим предкам. Внукам или даже правнукам. Это чудо. Но у нас по-прежнему нет артефакта, к сожалению, и мой солдат так и не вернулся с последней вылазки.
Рагеллин прошёл от окна и сел за свой массивный стол и попытался собрать мысли воедино.
– Лидер, но Покровитель сам найдёт его и тогда мы возьмём весь набор.
Рагеллин улыбнулся, эта улыбка была почти симпатична. Почти. Он не знал, кого благодарить за случившееся, но это был один из самых счастливых моментов с того рокового дня, как у него отобрали самое дорогое, чем его наградил этот Мир.
– Рагеллин, — парень мялся у порога, решаясь задать ещё один интересующий его вопрос, — А как же она? Она нам поможет?
– Конечно, — кивнул лидер, — это её план и есть.
Глава 10. Гостеприимство Пакспонтиона
“Я в заднице” – это была первая мысль, которая посетила Покровительницу в её первый день в Мире за очень долгое время. Она лежала на земле абсолютно голая, а мусор и неровности развалин неприятно давили на кожу. Глаза не хотели открываться, и она готова была пролежать на холодной земле вечность. Приближающиеся голоса заставили её, наконец, прийти в себя и сесть. Было прохладно, и не было ничего вокруг, чтобы прикрыться, а голоса звучали всё громче и громче. Она ругнулась, скрестила ноги, а руками прикрыла другие немало важные части тела.