На подходе к пабу на Мавину опять напала истерика и она не смогла сдерживать слёзы. Когда она вошла внутрь, то сразу приметила парней. Кай, Герман и Тейген сидели за стойкой и попивали свои напитки. Мавина подала знак и они все поспешили спуститься в погреб. Там, стараясь не срываться на крики, Мавина пересказала всё, что произошло с ними в замке, и что Далана и Хозяина теперь ждёт Белигард. А там, кто знает, как долго они протянут.
– Мы должны их вытащить, – внимательно выслушав, сказал Кай.
– Ты шутишь? Да что мы можем?
– Подожди, Герман. Кай прав.
– Ой да не полюбит он снова тебя, если ты будешь принимать его сторону, – скривился Герман и тут же поплатился за свою резкость. Мавина мгновенно приблизилась и залепила ему звонкую пощёчину, оставив красный след на щеке парня. Тейген и Кай залились хохотом.
– Не смотри на меня. Ты заслужил, – сквозь смех ответил Герману Кай. Даже молчаливый Тейген не выдержал и грубовато смеялся, иногда покашливая.
– Хорошо, что ты не носишь колец, Мавина, – кинул злобный взгляд на девушку Герман.
– Да заткнитесь вы! – пискнула она и все разом замолкли. – Вы что, совсем не понимаете всю серьёзность. Очнитесь. Верховные не поддержали нас, мы одни. Все живые люди зависят от нас сейчас.
– Не преувеличивай Мавина.
– Но так и есть, – она не дала договорить Каю.
– Слишком большая ответственность для парочки детей. Нам остаётся лишь ждать.
– Кай. Ты думаешь, что тебе нечего терять. У тебя умерла семья, я могу тебя понять, но…
– Твоя семья жива?
– Да, но…
– Тогда ты не можешь меня понять, – холодно произнёс Кай.
– Нам нужен план, – как всегда, вовремя вмешался Тейген.
– Ну, Белигард нам не взять никогда, – продолжал потирать щёку Герман.
– Верно. Но их будут перевозить завтра на рассвете. Нам надо лишь напасть на конвой.
– Может нам могут помочь? Есть ведь другие, ну из Союза.
– Я не знаю как Хозяин с ними связывался. А просто сидеть и ждать когда они придут сюда было бы глупо
– Нам надо оружие, – сказал Кай, все глаза устремились к нему.
Рагеллин был в прекрасном расположении духа и никакое внезапное собрание Совета не могло испортить ему настроение.
– Рагеллин! Рагеллин!!
– М? – учтиво посмотрел он на орущего Гаодфрея.
– Ты вообще слушаешь что я тебе говорю?
– Конечно нет.
Верховные Маги переглянулись, они буквально захлебнулись от возмущения. Даже всегда уравновешенный и относительно справедливый Брамарион одарил Рагеллина взглядом полным отвращения.
– Ты думаешь мы собрались по какой-то ерунде, по-твоему? – сдерживаясь, обратился он к диморфу. – Ты нарушил Пакт, который мы все поклялись соблюдать.
– И в чём же я его нарушил?
– Ты прекрасно знаешь, Рагеллин, – поправил очки Ингарион. – Твои диморфы выкрали нашего Покровителя.
Рагеллин засмеялась в полный голос.
– Что? Покровителя? Сложно похитить того, кого не существует. Но даже если он бы существовал, а не являлся сказками для детей, то скорее это вы не уследили, Верховный Маг Ингарион. Ведь всё, что связано с Покровителем это по вашей части. Вы же с ним всё это время общались, неужели он не рассказал в ваших беседах, кто мог его похитить? Может вы свяжетесь с ним и сейчас? Чего обвинять честных диморфов, которые ни в чём не виноваты.
– Ну ты и выродок.
– Прошу быть аккуратнее в выражениях, Моклифт. Я, конечно, не святой, но уж точно получше тебя буду. Всем прекрасно известны твои разнообразные наказания для глупеньких студенток. Как на это всё смотрит Совет?
– Думаю, что это не касается дела и Моклифт может трахаться с кем пожелает. Тем более, эти дурочки сами знают на что соглашаются, – вмешался Брамарион.
– А соглашаются ли они…
– Хватит. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать похождения Моклифта. Нет, Моклифт, закрой рот. Не смей, просто закрой или я его закрою.
Рагеллин наблюдал за Гаодфреем с полуулыбкой.
– Я для чего мы здесь все, Верховный Маг Гаодфрей? – с издёвкой обратился Рагеллин.
– Вот только не надо корчить из себя хорошенького. Мы прекрасно всё и так знаем, кусок ты…
– А-а-а, – погрозил пальцем диморф, – покажите мне доказательства. Ну же. Хоть что-нибудь. Ма-а-аленькое доказательство.
Маги как воды в рот набрали и молча наблюдали, а Рагеллин в мгновение стал серьёзен: