Самый крупный деловой район города поражал его воображение великолепием и разнообразием инновационной архитектуры. Вместо привычных ему с детства готики и ампира, как в центре, здесь были только ультрасовременные здания из стекла и бетона. В такие минуты Кортье чувствовал себя капитаном огромного космического корабля, и ему казалось, что судьба всей Вселенной зависит от принятых им решений.
Кофе бодрил, негромкая джазовая музыка разливалась по кабинету мягкими аккордами. Ближайшее совещание назначено только через два часа, и у него была ещё уйма времени, чтобы подготовиться. Его радовало это ощущение непринуждённости и лёгкости, с которой он встречал новый день.
Стиль жизни при его рода занятиях подразумевал постоянную суету и бешеные ритмы, Эрик привык работать по двенадцать часов в день, его всё время окружали люди, которым постоянно что-то от него нужно, а такие минуты полного уединения были единственной возможностью подумать, чего он хочет от жизни для себя.
Когда-то, чуть больше двадцати лет назад, когда он был ещё молодым и не в меру инфантильным, Эрик мечтал о большом уютном доме на побережье, чтобы проводить всё своё свободное время в окружении пары симпатичных ребятишек, милой и желанной Ивонн, подстригающей кусты шикарных красных роз. Великолепный сад и чудесный вид на залив довершали его мечты. Он представлял, как будет бродить по берегу в компании любимого пса и любоваться на закат.
Сейчас от одного воспоминания, каким наивным и недалёким он был тогда, Эрик Кортье поморщился. С такими чертами характера, как скромность, застенчивость и склонность к необдуманным поступкам, ему пришлось слишком долго бороться.
Тогда ещё, узнав, что станет отцом и осознавая ответственность за воспитание ребёнка, он принял самое важное решение: он должен меняться на благо и процветание своих близких. Было страшно от одной мысли, что он повторит судьбу отца, который так и не смог стать для него примером успешного человека. В конце концов он так и спился где-то, Эрик даже не знал ничего о его жизни, они не поддерживали связь уже лет восемь. Честно говоря, его это не особенно интересовало.
Современный мир не терпит жалких хлюпиков, здесь правят амбиции и цинизм. На то, чтобы добиться всего, чем он владел сейчас, у Кортье ушло двадцать лет, с ним работала в разное время целая команда сменяющих друг друга психологов и тренеров личностного роста.
Естественно, об этом Ивонн ничего не знала и не должна была знать. Да она и сама давно отказалась от своих юношеских грёз, и, похоже, этот стиль жизни её вполне устраивал.
Конечно, если бы он думал только о том, чего хочет эта назойливая женщина, вместо того чтобы заниматься действительно важными делами, он бы не стоял сейчас здесь с чашкой кофе, сваренного личным секретарём, не наслаждался бы этим поистине захватывающим дух ощущением своего величия и могущества.
Ему нравилась власть, а её давали деньги. Он понимал, что с этими двумя новыми спутниками своей жизни может всё.
Погрузившись в воспоминания и испытывая благодарность к единственной, достойной всяческих похвал женщине, которая по совместительству была его первым коучем, Эрик прослезился. В то время, помнится, он терзался сомнениями и чувством вины за то, что впервые изменил жене, но Жаклин была права: это чувство очень скоро прошло, а вот то, что он приобрёл впоследствии, не шло ни в какое сравнение с тогдашним положением дел.
В результате все эти перемены пошли ему только на пользу, вне всякого сомнения. И вряд ли Ивонн со своими безумными идеями о спокойной и умиротворяющей семейной идиллии смогла бы сделать его хоть сколько-нибудь таким же счастливым, каким он был сейчас.
И да, если она снова начнёт приставать к нему с этими разговорами, станет бубнить и пилить за то, что он не собирается выполнять свои обещания, он с ней разведётся. В семье главное – это принимать супруга таким, какой он есть, а не пытаться манипулировать им ради собственного удовольствия. Вот пусть и принимает – или катится к чёрту, на все четыре стороны! Всё просто. Он прекрасно справится без неё, и, вероятно, так будет даже лучше всем.
Эрик энергично тряхнул головой, как бы для того чтобы разогнать последние сомнения, подошёл к своему шикарному дубовому столу, украшенному резьбой и инкрустацией, и нажал кнопку вызова секретаря.
– Аделин, соедини меня с моей женой! – ещё не совсем придя в себя от раздумий, Кортье вдруг сам удивился своему грубому и властному голосу.