И вот они снова сидели на кухне, болтая о том, о сём. Анна рассказывала о своём новом ухажёре. Она как-то не спешила замуж. Светлана немного удивлялась, обычно девушки стремятся замуж. Анна же отличалась от всех прочих знакомых. Однажды она рассказала Светлане, как принимает решение, когда понимает, что отношения с мужчиной перерастают в нечто большее, чем безобидный флирт. Узнав поближе мужчину, она представляла: «А вот если бы он был декабристом, его отправили бы в Сибирь, поехала бы я за ним? Действительно ли он мне так дорог?». До сих пор кандидата, за которым она готова была бы, бросив всё, ехать в Сибирь, не встречалось. Сейчас же Анна, рассказывая о новом знакомом забыла о своём способе проверять собственное отношение к мужчине. Светлана даже хотела ей напомнить про Сибирь, а потом решила смолчать. Как знать, может быть зарождается любовь, раз про декабристов и их жён позабыто, может и не стоит напоминать, чтобы не спугнуть. Потом Анна плавно перешла к рассказу об отпуске, который планирует. Вспомнила что-то смешное из предыдущего и дотронулась до руки Светланы. Та даже сначала рассмеялась рассказанному, а потом вдруг увидела весь этот ужас про Анну, это страшное видение. Поначалу, в первые секунды, она даже хотела смахнуть «кино», уже даже поднесла свою незримую руку к незримому же экрану, но что-то насторожило её и заставило «досмотреть» до конца. Видимо, Светлана переменилась в лице, потому что Анна спросила:
– Что с тобой?
Света отговорилась:
– Что-то дыхание перехватило.
Какое-то время они ещё поговорили. Но уже пропала та душевность и лёгкость, что была. Светлана хотела уже скорее уйти, чтобы ещё раз прокрутить «кино», посмотреть детали, и придумать, как предупредить Анну.
Она что-то невразумительное пробормотала, найдя несуществующий предлог, чтобы расстаться с Анной, что-то про то, что, мол, пора, девочки, наверное, уже бабушку с дедушкой с ума свели. Хотя Светлана именно потому и приехала к родителям, чтобы дать девочкам пообщаться с дедушкой и бабушкой, а самой побыть с приятельницей, надеялась, что посиделки на кухне и лёгкая болтовня будет хорошим отдыхом. Бабушка с дедушкой прекрасно могли обойтись без неё, и даже обещали уложить девочек спать. Справлялись же они, пока Светлана была в больнице. Но сейчас подошёл бы любой предлог, чтобы уединиться. На лице Анны явно читалось разочарование. Видимо, она ещё о чём-то хотела поговорить со Светланой, но у той сейчас не было сил, сосредоточится, отстраниться от увиденного и как ни в чём не бывало продолжить разговор с подругой. Наскоро попрощавшись, она ушла.
Однако дома сесть и подумать тоже не оказалось возможности. Было уже поздно, девочек надо было укладывать спать. И хоть мама не показывала вида, но было заметно, что она уже утомилась от двух маленьких непосед, и была рада возвращению Светланы, хоть и была удивлена столь раннему приходу. Светлана сама занялась купанием и укладываем спать своих сокровищ, поэтому сразу же уединиться и ещё раз просмотреть страшное видение у неё не получилось. Только когда легла в постель, Светлана попыталась вернуть то «кино».
Место трагедии
Перед глазами была площадь, уложенная новой брусчаткой. Пожалуй, даже не площадь, а пешеходная зона достаточно широкая, чтобы напоминать площадь. Люди шли, как в одном с ней направлении, так и навстречу. Чуть впереди виднелся небольшой мост, а за ним ещё один – выше, видимо, какая-то развязка дороги. Пешеходная зона уходила под них.
Светлана как будто стояла на месте и смотрела на идущих мимо людей. Вот она увидела спину Анны – это её пальто, накрученный яркий шарф. Анна любит объемные вещи. Откуда она идёт, куда? Непонятно. Она движется в потоке людей. Их не особо много, видимо, ещё не час пик. Да и на улице светло, насколько может быть светло в начале декабря. Значит самый разгар дня? Или уже сумерничает? Или это просто пасмурно. Поди разбери зимой-то.