Забавно было то, что если Светлана сомневалась в том, что она сможет вызвать видения на заказ для чужого постороннего человека, то Раиса почему-то была стопроцентно уверена, что Светлана не только сможет «увидеть», но и помочь её подруге. Откуда взялась эта убеждённость Раисы для Светланы так и осталось загадкой. Видимо, это была какая-то внутренняя уверенность, на которую Раиса безоговорочно положилась, поверив в Светлану и её способности, интуиция ли это какая-то что ли. Теперь, после произошедшего между ними инцидента при знакомстве, у Раисы должно быть отпали все сомнения на счёт Светланы, более того появилась какая-то слепая вера в её дар, не поддающаяся здравому объяснению.
Проблема подруги оказалась банальной. Даму, которую привела Раиса, звали Верой, во всяком случае представилась она только именем. Проблема её заключалась в том, что она подозревала мужа в измене. Вот так, всё старо как мир. Пробудили её подозрения то, что он стал уделять ей меньше внимания, да и в целом был какой-то вялый и апатичный с ней. Раньше они всё время выбирались куда-нибудь в выходные, теперь же он проводил их, лежа перед телевизором, списывая на то, что он и так за неделю намотался.
Никаких прямо говорящих об измене фактов Вера не назвала, вернее так, она их не обнаружила, хоть и искала: помады на рубашке не было, волос на пиджаке не находила, чужими духами не пахло.
Ключевым и главным фактом было только полное равнодушие к жене.
Светлана дотронулась до руки Веры и не увидела ничего. Она скорее почувствовала какую-то не проходимую усталость и безразличие ко всему в принципе. Это было не привычное «кино», а именно эмоции, чутьё какое-то.
– Извините, я ничего не вижу. Боюсь не смогу вам помочь ничем.
На лице Раисы явно читался прямо-таки страх и изумление, неверие в происходящее. Она же слепо верит в дар Светланы, не может такого быть, что происходит. Лицо же Веры выражало крайнее презрение. Причём похоже оно было скорее направлено на Раису, чем на Светлану. Что-то вроде того, что это я тебе вот дуре поверила, а ведь сразу было понятно, что это всё чушь.
Продолжая не верить в происходящее на её глазах, Раиса пыталась не то спасти положение и своё лицо в глазах подруги, не то найти причину осечки, поэтому предприняла попытки спасти положение. Похоже сейчас она готова была искать любые способы реабилитироваться самой и реабилитировать Светлану:
– А фото мужа ты взяла?
Вера скептически скривила губы и, не говоря ни слова, вытащила фото мужа.
По фотографиям Светлана ещё никогда не пыталась выяснять что-либо о человеке. Да и вообще всё что происходило было впервые в её жизни. Скорее это всё походило на какое-то третьесортное гадание мелкой мошенницы. Ерунда какая-то. С каждой минутой Светлана чувствовала себя всё неуютнее в этой ситуации. Фарс какой-то. Она никогда не вызывала видения по приказу, ну если не считать своих родных и близких, но их она знала как облупленных и могла представить себе каждого из них, да ещё и в различных жизненных ситуациях: радостных, грустных, деловых и отдыхающих, больных и здоровых. Ей легко было вызвать их образ, иногда чётко представив только одну картинку, как будто на фото смотрела, а иногда представляла карусель образов: вот человек смеётся и шутит, а вот озадачен, а вот показывает фото с отпуска, а вот встретились после работы и он или она в деловом образе. И самое главное, в те моменты на неё не смотрели две пары глаз, ожидая чуда. Она чувствовала себя легко и просто, за ней же никто не следил. И сама себя она не подстёгивала в те моменты, она никогда даже не задумывалась увидит ли она что-то или нет. Сейчас же она чувствовала себя собачонкой в цирке: удастся фокус или нет. Она прямо-таки кожей ощущала давление со стороны Раисы и Веры, как будто от их взглядов воздух становился гуще и обретал вес, который всё сильнее и сильнее сжимал её. Это становилось всё невыносимее. Светлана решила встать и уйти, но всё же, автоматически, даже не глядя на фото, положила на него руку. Мысленно она уже настраивала себя попрощаться, извинтиться, что обманула надежды, сказать, что у неё встреча или ещё что-нибудь придумать на ходу, встать и уйти.
«И плевать, что они там подумают и как посмотрят вслед, что будут потом говорить за её спиной. Она уже уйдёт и ей будет всё равно», – успокаивала она сама себя.
Все эти мысли пронеслись в её голове, пока она подносила руку к фото, когда же она донесла свою руку и прикоснулась к нему, всё унеслось, как стёртое порывом ветра, не осталось ничего кроме того видения, что сразу же появилось. Оно было смутное, как будто она смотрела старый-старый телевизор, который показывал мало того, что не резко, но и как бы сквозь пелену.