Каменная громада была довольно высокая, иссиня-черная, заросшая большей частью пестрыми лианами и какими-то небольшими деревьями с пятипалыми листьями, напоминающими каштан. С трудом оторвав один из листочков, Амина удивилась его крепости. Словно это не живая материя, а какая-то плотная ткань или резина. Да из таких листьев дома строить можно! На фоне остального пейзажа - пологих, песчано-глиняных берегов заросших явно тропической растительностью, эта скала не только ощущалась, но и смотрелась немного нелогично. Словно огромный великан подобрал где-то далеко понравившийся камень с землей и растениями, нес-нес много километров, да и бросил когда надоело. И вот прошли столетия, камень врос в чужую землю, покрылся травой и деревьями, но так и не стал своим. Море на него обрушивается едва ли не с яростью, хотя на остальном побережье тишь да гладь, песок норовит засыпать, да все скользит с гладких, словно отполированных поверхностей, растения хотят опутать, да все не могут справиться, с теми, кто был на камне изначально. И только лианы смогли с камнем договориться, сильно не прикасаясь к нему, и устраивая воздушные кружева от одного невысокого деревца к другому, словно маскируя от посторонних глаз одинокого пришельца.
Амина прикоснулась к проступавшему камню – теплый, гладкий словно отполированный, блики играют даже от рассеянного света. Где –то над головой выглянула из дупла неизвестная маленькая пичуга, чтобы снова спрятаться. Отодвигая кружево лиан, девушка, ступив в воду, пошла по периметру скалы, не отрывая взгляда от блестящей черной поверхности. Играющие блики продолжали ее радовать и удивлять, но каково же было ее изумление, когда они начали складываться в какие-то символы, а символы начали складываться во вполне логичный текст.
«Когда предательство и корысть обернутся благом, а бескорыстие и помощь – бедой,
Когда черную цепь разобьет синий клинок …
Когда одиночество одной, уравновесит армию другой,
Когда синяя звезда засверкает вопреки яркому свету…»
Амина заворожено читала неизвестный язык, забыв удивится тому, что она его понимает… Блики играли и танцевали, маня за собой все дальше и дальше, но она не замечала этого.
«Когда свет станет оружием, а тьма спасением…
Когда проклятье станет даром, а дар проклятьем…
Когда во имя жизни будет выбрана смерть, и получит дар та, что умерла молодой…
Когда во имя смерти, будет предана дружба… Лишь тогда исчезнет шрам, уродующий Альмандин …»
Амина услышала какой-то не то всплеск, не то вскрик, из-за чего отвлеклась, споткнулась и строки светящихся символов вмиг рассыпались на бессмысленные танцующие блики. Девушка удивленно прислушалась, но привлекший внимание звук не повторился, ее окружал только шум волн и пение птиц в вышине. Она оглянулась. С двух сторон от нее уходили ввысь мрачные скалы оплетенные корнями неведомых деревьев, под ногами бесновались волны, приобретавшие вблизи скалы темно-фиолетовый оттенок, а сама Амина стояла на скользком, поросшем водорослями снежно белом камне. Попытавшись двинуться, девушка едва не ухнула в воду, на практике проверив, что камень невероятно скользкий. Повертев головой, «любопытная варвара» озадачилась еще больше. Аммолит и розовый пляж исчезли, их скрывали выступающие далеко в море, словно крылья чайки, две части черной скалы, И справа и слева было только шумящее, даже рычащее море, яростные волны которого бессильно разбивались о мрачные гладкие скалы, раз за разом сбегая вниз белоснежной пеной. Рассмотрев свой «пьедестал» повнимательней, собирательница ракушек выяснила, что стоит на вершине огромного, заросшего ракушками и водорослями столба, уходящего куда-то в неизведанно-недосягаемые для света глубины моря. Плоская вершина этого чуда природы была размером шаг на шаг.
- И как это я сюда притопала?- удивленно проговорила девушка вслух, - не по воде же, как Иисус! – никто на ее вопрос, естественно, отвечать не спешил. Скалы видимо привыкли помалкивать, а деревья лишь высокомерно прошуршали листвой – мол, «под ноги смотри, когда идешь». Амина, пожав плечами, вернулась к бликам на стене, попыталась снова вникнуть в их смысл. Было уже интересно понять, что за загадочные истории ей решила рассказать местная скальная порода. Что за шрам? Что за дар? Зачем во имя смерти предавать дружбу? Кто такой Альмандин и кто его изуродовал? Но теперь блики танцевали, дразнили, иногда принимали облик символов, однако складываться в текст уже упорно не желали.