Он жадно разглядывал каждый куст, каждый камушек и ракушку на берегу и всматривался в бескрайний горизонт. Манящий, прекрасный. Билли смотрел на песок и думал, что волосы Аури такого же цвета. Желание увидеть ее вновь захлестнуло с головой, а потом он услышал плеск воды и знакомые уже звуки. Лала и Рай.
Он обернулся к морю в тот момент, когда они выпрыгнули из воды. В его фантазиях они были другими. В реальности Рай и Лала оказались еще красивее и изящнее, чем он себе представлял.
А потом Билли понял, что Аури не покажется — она послала к нему дельфинов, чтобы они проводили его с острова. Чтобы он украл корабль и уплыл, спасая свою шкуру, оставив ее и весь остров погибать от гнева разъяренного чудовища, которое не получит свою жертву.
Она не показалась ему, потому что тот смертный, кто увидит королеву русалок, никогда ее не забудет. Но она не знала, что, даже будучи слепым, Билли всегда видел ее. Пусть он не знал, какого цвета ее волосы, но узнал бы ее голос и запах из тысячи. Ни с чем бы не спутал звук ее скользящих шагов и переливчатый смех. А этой ночью он узнал вкус ее губ. Ощутил нежность ее кожи. Услышал, как стучит ее сердце.
— Я никуда не уйду, Аури! Даже не надейся! — крикнул Билли, растягивая рот в безумной улыбке.
Но у королевы русалок были свои планы, и ее не волновали его желания. Безоблачное небо резко заволокло свинцовыми тучами. Море заволновалось, и лазурная гладь пошла рябью, меняя цвет. В спину Билли ударил мощный поток ветра, едва не сбивая с ног. Аури гнала его прочь.
Он обернулся к тропическому лесу и обомлел: густой магический туман окутал все такой плотной пеленой, что не было видно деревьев. Тучи закрыли солнце, а порывы ветра швыряли в Билли песок, который колол кожу и забивался в глаза. Рай и Лала нетерпеливо звали его в воду, прыгая в волнах.
Мир стал серым — наступал шторм. Аури была очень красноречива — она хотела, чтобы он ушел. Если бы не эта ночь, Билли бы не догадался, в чем дело, но теперь он знал наверняка: Аури хочет его спасти. Но как она может верить, что он оставит ее на верную погибель?
— Можешь прятаться, Аури, можешь не верить моим клятвам, но я все равно вернусь и исполню обещание! — закричал Билли, заходя в воду.
Новый порыв ветра ударил в спину, словно ему дали пинок.
Выругавшись, Билли поплыл к дельфинам, храня в сердце обиду на Аури за то, что приказала ему убираться и не позволила себя увидеть. Она боится, что он не сможет ее забыть. Глупая русалка. Он и так ее никогда не забывал и не забудет.
Билли загребал воду, чувствуя, что плыть было легко, несмотря на волны. Раньше ему приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться на плаву, а сейчас казалось, что само море несет его в нужном направлении. Должно быть, именно так действовала слеза, что дала ему Аури. А еще его не ужалила ни одна медуза, а в легких не заканчивался воздух. Море как будто принимало его как своего жителя, и Билли верил, что отныне не утонет. Никогда.
Он словно родился заново и стал кем-то другим. Он больше не был слепым мальчишкой-пиратом, который не мог пройти десять метров, не споткнувшись о камень. Он видел. Он мог плыть словно дельфин. А в его груди горела решимость спасти ту, которой принадлежит его сердце.
Достигнув морской границы острова, Билли остановился и посмотрел на дельфинов.
— Лала, Рай, дальше вам нельзя — там опасно из-за ловушек пиратов. Возвращайтесь к острову.
Дельфины внимательно слушали Билли, понимая каждое слово. Лала издала странный звук и ткнулась носом в руку Билли.
— Я разберусь с дядей Джимом и вернусь.
Рай тоже издал дельфиний гогот и подплыл к Билли.
Парень вскинул руку с меткой жертвы василиску, показывая черный замысловатый рисунок дельфинам.
Дельфины вскрикнули, прощаясь, и поплыли прочь.
Билли проводил их взглядом, а потом поплыл дальше в завесу тумана. Сердце билось быстро-быстро, но не от страха, а от предвкушения. Момент, который он ждал столько лет, настал. Теперь все зависело только от него. Туман был такой плотный, что он ничего не видел дальше своей руки, но это его не пугало — он давно привык не рассчитывать на зрение.
Он знал, что скоро туман, защищающий остров от чужих глаз, развеется, и он увидит корабли. Где-то среди них будет тот, что когда-то принадлежал его отцу. Старик Родж говорил, корабль их черный, как ночь, от смолы и краски, а нос украшен вырезанной статуей русалки. На корабле новейшие пушки, укрепленное дно и плотные черные паруса из самого прочного материала. «Мурене» нет равных, а теперь у славного корабля капитан, выпивший слезу русалки. Пора это изменить.