Сможет ли в одиночку справиться с тем, что свалится ей на плечи. Она перелистнула в начало и снова прочитала строчки, которые могли повлиять на ее решение.
Дар может и не прийти. То есть ничего может и не получиться. Эта новость принесла облегчение. Что, если она просто попытается?
Но прежде чем заниматься чем-то подобным, нужно как следует разузнать, почему к людям, имеющим способности, было такое отношение. Ведь раньше же они как-то уживались с людьми? Идти в библиотеку – плохая затея. Гарантий, что всю литературу не уничтожили вместе с причастными - нет, а вот привлекать к себе внимание не хотелось.
Ее волновал и другой вопрос – почему мама не обронила ни слова? Она была против или поздно узнала обо всем? Может, планировала открыть семейный секрет позже, когда Серафима станет чуть старше? Или не желала единственной дочери такой участи?
Сима посмотрела в окно и ахнула – занимался рассвет. Сколько же она просидела с злополучной тетрадью?
Она погасила свет и добралась до кровати. Утром она должна быть в лавке, а на сон времени практически не осталось. Серафима сунула тетрадь под подушку, скинула с себя одежду и забралась под одеяло.
Голова разболелась от мыслей и новостей. Ее бросил жених, подобрав для себя более выгодную партию. Ее прабабка была ведьмой, которую казнили у всех на глазах. Она последняя, кто может принять ее дар и изменить жизнь. А ведь она мечтала изменить свою жизнь! Хуже же уже быть не может. Может поэтому она такая несчастная? Прабабушка же ясно написала – если дар отвергнуть, то счастья не будет… У Лукерьи его не было. Да и у Серафимы не густо. Вот бы спросить у кого-нибудь совета. Но ее предупредили – доверять никому нельзя. Кроме мамы, она точно не предаст и не подставит.
Сима посмотрела на портрет матери и с трудом разглядела очертания ее лица в полумраке.
Впервые ей показалось, что Лукерья не улыбалась.
Глава 5
На работу Серафима проспала. Очнулась, когда услышала громкий плач за окном, села, потерла виски и коснулась пальцами опухшего лица. Бросила взгляд на часы и простонала – Игнат не простит подобную оплошность.
Идти никуда не хотелось. Ей и жить не хотелось – столько всего навалилось на хрупкие плечи, хоть запирайся в квартире и волком вой. Память выдала все новости разом, не пощадив. Сима зажмурилась, не в силах принять страшную правду. Ночью семейная тайна казалась ей чем-то завораживающим, но теперь все изменилось.
Она сунула руку под подушку, в надежде, что там пусто, и никакой тетради и не было, но пальцы быстро нащупали мягкий кожаный переплет. Ей не приснилось. И зачем она полезла в мамины вещи? Жить в неведении, оказывается, куда проще, чем знать страшную правду.
Времени рассиживаться и жалеть себя не было – лавка должна открыться через семь минут. Она быстро оделась, умыла лицо и вышла из квартиры, даже не выпив воды.
Город давно проснулся и забурлил – мимо проносились машины, пешеходы, в основном простые труженики, спешили занять свои рабочие места. И Сима влилась в привычный поток тех, кого прекрасно понимала. Только кое-что безвозвратно изменилось – у нее больше нет Родиона, от встречи до встречи с которым она жила. Найденная тетрадь перетянула на себя фокус ее внимания, но это лишь временно. Боль, которую ей причинил поступок Родиона, не ушла, и не уйдет так просто. Еще тысячу раз ей предстоит прокрутить в голове произошедшее, прежде чем она окончательно в это поверит.
В лавке горел тусклый свет, и Серафима простонала. Она открыла дверь и увидела Игната – тот внимательно рассматривал долговую тетрадь, сдвинув густые седые брови к переносице. Услышав шаги, он медленно поднял голову.
- Лавка открывается в девять, - напомнил он. Как будто Сима об этом не знала!
- Прошу прощения, - она спрятала глаза и прошмыгнула мимо него в подсобное помещение. – Я не спала всю ночь, но под утро меня сморило. Обещаю, что больше подобного не повторится.
- Лидия Цветкова не вносила плату уже месяц, - Игнат пошел следом, сжимая в руке тонкую тетрадь. – Уж не финансовые ли у этой обжоры проблемы, о которых она предпочитает не распространяться? Я вчера встретил Николая, владельца мясной лавки, так у него та же проблема – товар берет, но не платит.
Серафима сменила уличные туфли на резиновые тапочки, повесила пальто на вешалку и переплела волосы, растрепавшиеся на ветру.