Он развернул тетрадь и ткнул ею в лицо Серафимы.
- Мой, - она начала догадываться, к чему он клонит. – Но я…
- Сходишь к ней и заберешь мои деньги! А я пока подменю тебя в лавке.
- Госпожа Цветкова не отдаст мне ни рубля, - Серафима готова была расплакаться от страха и досады. – И вы верно заметили – ваши деньги.
- Все, что возьмешь у нее, сможешь оставить себе. Сегодня я как раз собирался выдать тебе зарплату. Считай, что ее забрала Цветкова.
Игнат развернулся на пятках и скрылся в подсобном помещении, напевая себе под нос песенку. Он не хотел продолжать этот разговор, а Серафима не знала, как заставить хозяина решить проблему самому. Идти к госпоже Цветковой бессмысленно, к тому же она непременно разозлится, а это повлечет за собой череду неприятных последствий. Но Серафиме нужны были деньги. Значит попытаться стоило.
Она надела пальто, сложила вдвое тетрадь и сунула ее в карман. Нашла адрес в книге и вышла из лавки. Жила Лидия в соседнем доме. В самой простой квартире, как и все смертные. Как-то раз госпожа Цветкова хвалилась, что у нее есть загородный дом с большим участком земли, но там ей скучно и одиноко. Тогда Сима свято верила каждому ее слову, считая, что у богатых свои причуды. Зато теперь ей казалось, что это простой обман.
Серафима остановилась у дома и задрала голову, считая этажи – целых шесть. Ей осталось только надеяться, что тринадцатая квартира находится не под самой крышей – лететь кубарем столько пролетов хотелось меньше всего. А именно это сделает с ней разгневанная Лидия, когда Сима попросит вернуть деньги.
Она забралась на четвертый этаж и постучала. Послышались шаги, затем они стихли с обратной стороны – хозяйка изучала гостью через глазок. Дверь приоткрылась, и Серафима увидела удивленные глаза своей должницы.
- Что вы здесь делаете, милочка? – спросила госпожа Цветкова. Серафима пождала губы – она ненавидела, когда ее называли милочкой, и терпела подобное обращение только из уст Ольги Беккер.
- Я хочу поговорить с вами. Меня прислал Игнат, - Сима достала злополучную долговую тетрадь. – Дело в том, что он… он…
Лидия нахмурилась, между бровей залегла глубокая морщина. Серафима и так боялась эту грозную женщину, а теперь и вовсе приготовилась упасть в обморок на ее пороге, лишь бы не продолжать.
- Игнат сказал, что ваш долг – это моя плата за работу. И если я не смогу его получить, то останусь на улице. Моя квартирная хозяйка ждет деньги уже несколько месяцев. Когда мама болела, мы не могли платить…
- Достаточно! – Лидия закричала, и ее голос ударился о стены подъезда. – Заходите. Побыстрее, мух напускаете.
Мух? Серафима повертела головой. Она сама чувствовала себя мухой, которую паук пригласил в свое логово. Но отказываться было не вежливо, к тому же она до сих пор не получила ни копейки.
Квартира Лидии Цветковой больше напоминала музей, точнее кладовую музея – все свободное пространство было заставлено вещами, картинами, мебелью и всевозможными безделушками, цену которых Серафима боялась даже предположить.
- Это все, что у меня осталось, - Лидия обвела рукой большую комнату. – И пустой кошелек.
Она с трудом уместило объемный зад в старинное кресло, и его изогнутые резные ножки подогнулись от тяжести. Серафима вытаращила глаза – госпожа Цветкова что, призналась в своих проблемах так просто и открыто? Она нерешительно заглянула в коробку и вытащила из нее натертую до блеска вазу. Высокая, с изящным расширением к низу, она была украшена миниатюрной росписью – золотые завитки обвивали стилизованные цветы. На боках просматривались следы реставрации – еле заметные трещинки, как морщинки, свидетельствующие о преклонном возрасте изделия. На дне виднелось клеймо – подпись мастерской, название которой ни о чем Серафиме не говорило.
- Фарфор, середина девятнадцатого века, - госпожа Цветкова ухмыльнулась. – И такого добра здесь предостаточно.
- Не понимаю, - Серафима бережно вернула ценную вещь на место, решив, что, пожалуй, не станет больше ничего трогать руками. – Здесь целое состояние, наверное…
- Так и есть, все это я привезла из загородного дома своего покойного отца. Ночью, как вор, будто отнимаю чужое, а не беру свое по праву. Я потеряла и сам дом, и все свои сбережения.