- Предупреждаю, путь не близкий. И раз уж нам предстоит провести вечер вместе, предлагаю перейти на «ты».
Назар кивнул и покраснел от смущения.
- А кто провожал тебя раньше? – Назар усмехнулся. – Уж не младший ли Шумской?
- Раньше я прекрасно справлялась сама, так как не работала, и могла навещать маму днем, - Сима решила пропустить колкое замечание Назара. Не самое удачное время, чтобы затевать спор, по крайней мере тот, в котором ей придется объясняться. А вот объяснения самого Назара она была не прочь послушать. – Ты приехал в столицу, чтобы заработать денег, и вместе с тем решился украсть у своего же работодателя. Тебе не стыдно?
- Можешь мне не верить, но я не крал кольцо Родиона, а получил его за одно одолжение в качестве расплаты.
- Неужели? – Серафима жутко хотела узнать подробности. – Зачем Родиону просить тебя о чем-то?
- Затем же, зачем и тебе. Я заметил, что вы в столице просто обожаете перекладывать свои заботы на чужие плечи.
Несколько минут они шли молча. Серафима разозлилась, что он так ловко ушел от ответа, да еще и обвинил ее в том, что она заставила ее сопровождать.
- Я вижу, что ты хочешь спросить меня про просьбу, о которой попросил Родион. Но не рассчитывай, что узнаешь ответ. И вовсе не потому, что это секрет. Просто ты расстроишься, если узнаешь.
- С чего мне расстраиваться? – но Серафима уже успела это сделать. Внутреннее чутью подсказывало, что ей это не понравится. – Меня с господином Шумским больше ничего не связывает.
- А раньше связывало? – Назар обогнал ее и внимательно посмотрел в глаза. – Ты хотела быть на месте его невесты.
Серафима резко остановилась и вздернула подбородок.
- Я и была на ее месте. Родион Шумской до недавнего времени считался моим женихом, пока его отец не решил, что есть более подходящая по статусу партия!
- То есть ты считаешь его отца виноватым? – Назар повысил голос, и проходящая мимо пожилая пара уставилась на них осуждающим взглядом.
- Родион не хочет его расстраивать, - Серафима зашептала, сама не веря в искренность своих слов. – Разве мог он пойти против его воли?
- Мог, - тихо ответил Назар. – Когда мужчина влюблен, он все может.
- Легко говорить… - Сима прижала палец к уголку глаза, боясь расплакаться. – Когда ты из простой крестьянской семьи. У богатых все иначе. Браки по расчету не редкость, а норма. Знатные семьи усиливают свое влияние и могущество, когда объединяют капиталы.
- То есть ты думаешь, что Родион ничего не испытывает к Руслане Грабовской? – Назар нахмурил брови.
Серафима хотела, чтобы так было. Но она не могла утверждать, что так оно и есть. Одно ее утешало – Родион много раз признавался ей в любви, а разлюбить по щелчку пальцев невозможно. И ей хотелось верить, что, женившись на наследнице большой империи, Родион все равно будет думать о Серафиме и жалеть о том, как плохо с ней обошелся.
- Не мое дело, но вы с ним совершенно друг другу не подходите, - Назар остановился на перекрестке и посмотрел по сторонам.
- Интересно узнать, почему же? – Серафима шагнула с тротуара, не видя земли под ногами. Все ее мысли занял разговор.
- Потому что он избалованный, эгоистичный папенькин сынок, который думает только о себе, а ты…
Назар замолчал, подбирая слова.
- … совсем другая.
Мимо них с ревом пронесся автомобиль, и Серафиму обдало облаком выхлопных выбросов. Она зажурилась, в глазах защипало, в горле запершило, и слезинка скатилась по щеке.
- Нельзя так быстро ездить по городу! – Назар замахал руками в след уносящейся в даль машине. – Чтоб он себе шею сломал!
- Не стоит, все в порядке, - выдавила Серафима, отряхивая пальто. – Давай не будем говорить о Родионе, пожалуйста.
- Хорошо, - Назар взял ее под руку. - Тогда расскажи мне о себе и о своей маме. От чего она умерла?
«От того, что она не приняла свой дар», - пронеслось в голове, но ответила она, разумеется, совсем другое.
- Мама работала на швейной фабрике, - перед глазами у Серафимы предстал образ Лукерьи – высокой, статной, светловолосой и очень красивой женщины. – она заболела и умерла в течение нескольких дней. Я не знаю, что с ней случилось. Доктор, который ее осматривал, сказал, что сердце не выдержало.