Вспоминать времена, когда выпадало жить на стипендию, не любила. Сейчас все те, кто примерно представляет, сколько это в денежном эквиваленте, скептично хмыкнут, подозревая меня в обмане. Однако, да-да, друзья, такое тоже бывало. Унылая комната с семью видами зеленых обоев в 12 квадратных метров в коммуналке, сварливая старушка-соседка... Хочешь, не хочешь, а начнёшь бороться со своими комплексами.
Без лишних слов меня просто притянули к себе и заставили забыться в долгом поцелуе, доказывающем, что всё будет теперь хорошо.
Не помню, как переместились, но, оторвавшись друг от друга, оказалась сидящей на коленях лорда в кресле гостиной.
Убрав выбившиеся пряди за уши, Дагрей еще раз быстро коснулся губами губ и проникновенно, глядя прямо в глаза заметил:
- Я тебе уже говорил, что тебя легче убить, чем прокормить?
- Говорил! - Закатив глаза, пихнула локтем этого комедианта и пересела в другое кресло.
- Ешь! - пододвигая ближе ко мне заметно увеличившееся содержимое подносов, напутствовали, довольно улыбаясь во весь рот.
Противиться не стала. Еду поглощали молча, каждый размышляя о своем и периодически бросая друг на друга задумчивые взгляды.
- Больше никогда так не делай!
Тихие слова вырвали из легкой дремы, что сморила в теплых объятиях мужчины, когда после ужина мы потягивали вино.
- Что? - не открывая глаз, переспросила.
- Танец! Больше никогда, ничего подобного!
- Это ещё почему?! - не сказать, что в планы входили гастрольные туры или выходы на бис, но замечание предыдущего оратора прозвучало уж очень категорично, рождая протест в моей груди.
- Хочешь танцевать, танцуй передо мной, но чтобы никто другой больше на тебя не смотрел!
Затеянный разговор нравился все меньше. Не сказать, что я была ярой феминисткой или мужененавистницей, но вот такие поползновения со стороны своих мужчин пресекала на корню. А уж со стороны тех, кто даже не имеет определенного статуса в моей жизни, тем более.
- С чего вдруг такие заявления? Или ты ревнуешь?
- Я всё сказал.
- Что?!
Казалось бы один и тот же вопрос, но как меняется посыл, задаваемый произносимой интонацией: от нежного, слегка мурчащего "Что?" к агрессивному, не предвещающему ничего хорошего "Что?!"
Чувствуете разницу? А всего лишь стоило добавить фразу-катализатор, три заветных слова: "Я. Всё. Сказал!"
"Я. Всё. Сказал!" - и милая ручная кошечка ощерится страшнее разъяренной львицы.
"Я. Всё. Сказал!" - и уже не спасут стены самого безопасного бункера планеты.
"Я. Всё. Сказал!" - и Вы счастливый участник игры в "Что? Где? Когда?", на протяжении, как минимум, двух часов очень подробно будут рассказывать, что о Вас думают, где Вам стоит командовать, и когда Ваше мнение будет интересно. Наслаждайтесь!
И хорошо, если опрометчиво высказавшемуся лицу на эмоциях еще и не зарядят по лицу.
- Я. Всё. Сказал, - спокойно, четко проговаривая слова, повторил Рошшард, вбивая гвозди в крышку гроба нашего взаимопонимания, делавшего вечер просто волшебным. Уж лучше просто признал, что ревнует. Это было бы даже мило. А теперь...
Не торопясь, освободилась из такого уютного кольца рук и, стараясь не поддаваться захлестывающим эмоциям, ответила под стать ему:
- Я хорошо тебя расслышала, вежливости ради, дала время передумать!
- Могу повторить, если хочешь! Я не потерплю, чтобы другие мужчины смотрели на тебя такими взглядами и сверну шею каждому, кто на это осмелится! - длинные пальцы сомкнулись в замок, будто уже примеряясь к чьему-то кадыку.
Умением сдерживать свои эмоции сиятельный обладал в совершенстве, выдавая свою злость лишь взглядом и игрой желвак на лице, доводя этим фактом уже раздраженную до крайности меня просто до невменяемого состояния. Руки нервно сжимались и разжимались, пока, скрипя зубами, пыталась испепелить этого саморощенного диктатора на месте, но ему всё было мало.
- Будь же милосердна к своим поклонникам! - брошено это было особенно пренебрежительно.
И плотину, сдерживающую все накопившиеся претензии за время нашего знакомства, прорвало. Сказать хотела многое ему, часами репетируя обличительную речь в вымышленных диалогах, но вот в мой звездный час все нужные колкие слова оставили голову, а с языка сорвалось то, что осталось:
- Да как ты смеешь?! С чего ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью?! Командуй подружками своими развратными, с кем зажимаешься по кустам.
Ляпнула и тут же пожалела о своей горячности. Ну зачем?! Уже забыли же об этом, но истеричная женская сущность помнила и не смогла смолчать.
Стыдясь своей выходки, опустила взгляд, закрываясь.
- А я смею и буду указывать! - к моему облегчению, не обращая внимание на замечание, продолжал гнуть свою линию Рошшард. Меня притянули ближе к себе, ухватив за подбородок, повернули покрасневшее лицо к себе, и глаза в глаза, уверенно, властно, чтобы даже иной мысли не возникало, уже более потеплевшим голосом ознакомили со своими аргументами, - Ты моя! И только моя!