После в ход пошли неоспоримые домогательства, то есть доказательства. Весь боевой настрой и запал как-то сразу поугасли. Зачем начала спорить? Ведь сама же надеялась, что больше не придется демонстрировать широкой публике свои умения. Но вот эти повелительные нотки чужих высказываний действовали на меня всегда одинаково, пробуждая дух бунтарства.
Поэтому, совсем неудивительно, что когда мне снова позволили говорить, чисто из вредности продолжила:
- По-моему, ты просто ревнуешь!
- Разве? - картинно удивился Дагрей, нежно перебирая волосы на моем затылке. - А мне вот показалось, что ревнуешь здесь ты к "развратным подружкам" из кустов.
Повторяя мой тон, мужчина довольно улыбался, будто моя вспышка пришлась ему по вкусу, одним своим видом заставляя желать провалиться сквозь землю.
- И очень-очень зря, - меж тем добавил он.
- Это ещё почему? - спросила раньше, чем подумала, тем самым выдавая себя с головой, но тут же невозмутимо добавила, - А вообще, не понимаю, о чем ты.
Мое плечико освободили от мешающих волос, и, медленно пробираясь в направлении шеи, перемежая тревожащие даже сквозь тонкую ткань платья поцелуи с тихими словами, заверили:
- У нас с ней ничего не было, но тебе, наверное, не интересно.
- Правда? - облегчённо выдохнула, с души свалилось что-то тяжёлое, что все эти несколько месяцев давило и угнетало, мешая нормально существовать. Поняв снова свою ошибку, поспешно добавила, - Меня это совсем не касается.
- Я так и подумал, - хмыкнули мне в шею, когда ловкие пальцы быстро принялись за избавление пуговок от петель, - жаль, конечно.
- Почему? - послушно откидываясь на спину под давлением лорда, прошептала.
- Ты невероятно соблазнительная, когда злишься.
Ответить мне не дали, заглушая все мои недовольства по поводу глупых шуток поцелуем.
Глава 17
Никогда не понимала, что значит потерять счёт времени, а последние дни была с ним в неладах. Желание быть вместе постоянно считала прерогативой романтичных дурочек, но вот уже в который раз засыпала и просыпалась с ним, проводя день в его объятиях, и так не хотела, чтобы это заканчивалось.
Однако, сегодня он покинул наш тихий островок заставшего врасплох счастья. Поцеловал на прощание сладко-сладко, шепнул на ушко грустно, что освободится только вечером, и, нехотя разжав объятия, ушел, сверкнув золотым порталом, лишь в воздухе повисло: "Береги себя!" А я осталась сидеть, пугая мир улыбкой до ушей, наверное, глупой, но такой невероятно искренней.
Сидела, наслаждаясь дарованной минуткой счастья, и боялась ненароком нарушить волшебство, что без приглашения прокралось в мою жизнь.
"Я просто не буду об этом думать!" - решила для себя, в который раз пытаясь направить мысли в нужное русло, но, пьяно хихикая, плутовки разбегались от меня, вплетаясь в дружный хоровод, кружащийся возле обладателя самой обаятельной улыбки, самых нежных губ, самых ласковых рук...
Я абсолютно точно, безоговорочно пропала, а на белоснежном листе на моих коленях снова вместо нужных набросков проявлялись черты знакомого лица.
А за окном тепло и безмятежно. Шелестит зелёной кожистой листвой бродяга-ветер, завлекает бескрайней синевой небесная даль, да весело щебечут озорные птички, проворно кувыркаясь. Одна забавная парочка пернатых малышей на ветке ближайшего дерева, смешно воркуя, будто переругиваясь, устраивала гнездо. Предположительно, самец летал, принося травинки и маленькие веточки, а самка щепетильно укладывала в ведомом только ей порядке. Временами строительные материалы признавались негодными и скидывались вниз, а добытчику доставалась порция ругательств и тумаков, щедро отвешиваемых придирчивым прорабом, устрашающе бьющим крыльями. На все претензии обвиняемый только хохлился, проворно уворачиваясь, и отправлялся на охоту вновь.
Семейная идиллия умиляла и завораживала, вызывая вновь улыбку на губах и совсем немножко зависть. Но все изменилось в один момент. Стремительным смазанным пятном на возвращающегося вновь самца налетела черная рогатая птица, впиваясь в хрупкое тельце острыми когтями. Испуганные сородичи жертвы бросились врассыпную, прячась в зелени деревьев и оглашая округу беспокойными криками из укрытия. И только несчастная самка самоотверженно накинулась на врага, пытаясь отбить собою выбранную пару, не сознавая тщетность этого риска.