- У следствия есть весомые доказательства твоей причастности к делу, - движения его губ манили, завораживая, а произносимые слова едва пробивались сквозь оглушительную дробь сердца, звучащую в ушах.
- И пусть тот роковой удар был нанесен не этими руками, - не разрывая зрительный контакт, меня совсем неаккуратно выдернули из кресла, обхватив ладонью запястья, второй рукой притянув к себе за шею и грубовато обведя большим пальцем контур губ, - но и того, что есть, будет достаточно, что бы заставить твой неверный ротик замолчать навсегда. Я говорил, держаться от него подальше!
Лицо сиятельного было очень близко, и наши дыхания смешивались, тревожа едва ли, не сильнее пугающих непонятных слов и боли в сжимаемых тисками запястьях. Глаза напротив по-прежнему отражали в своем стальном омуте мою немного ошалелую и сбитую с толку особу, только сейчас смотрели сквозь меня, в ведомую только ему глубину сторонних мыслей, а палец по инерции продолжал поглаживать щеку.
- Да в чем же моя вина? - выдавила из себя, морщась и закусывая губу, чтобы не застонать от непреднамеренной грубости, как бы абсурдно не звучало, но очень вовремя отрезвившей захмелевшее сознание.
Прикосновения стали, не в пример, нежнее, а в холодном взгляде, гипнотизирующем теперь мои губы, снова прорезалась осмысленность, осмысленность и еще что-то, похожее на жажду, то ли моей крови, то ли моего тела.
Но разобраться точно, мне не удалось, как и Дагрею не дано было ответить на озвученный вопрос.
- Мой господин... - занятые друг другом, мы пропустили появления нечаянного зрителя нашего странного противостояния.
- Что случилось, Эльза? - буднично поинтересовался мужчина, даже не поворачивая головы, не говоря уже о том, чтобы сдаться моим отчаянным смущенным попыткам отстраниться.
- Господин, Его величество требует Вас. Есть подозрения, что младший принц... - договорить тень не успела, отпустив наконец мои руки, одним резким жестом Рошшард оборвал ее речь, видимо, посчитав ее не предназначенной для моих ушей.
- Я понял, сейчас буду! - как руководство действию для вышколенного помощника, и черный силуэт с поклоном растворился в воздухе. Лорд же с присущим ему каменным спокойствием снова на какие-то мгновения будто ушел в себя, обронив чуть слышно, будто обращаясь к невидимому собеседнику:
- Времени все меньше... Он не успеет...
А после, молча развернулся и пошел к двери.
- Дагрей, но как же? - попыталась удержать его за локоть, но вышло как-то глупо и неловко, да и слова не шли, вместо складной речи, получалась ерунда, - Дориан... Ведь я бы никогда...
"Не сделала ему больно!" - хотела заверить, да только язык не повернулся, ведь это была бы ложь чистейшей воды, так как больно все же я ему сделала, пусть не специально, пусть не физически, но этого факта не отменить.
В итоге, окончательно смутилась и отвела глаза.
- Тебе придется остаться здесь, - поняв меня по-своему, ответил Дагрей. Мужские пальцы бесцеремонно обхватили мой подбородок и дёрнули на себя, заставляя поднять голову, - и не стоит делать глупости, вроде попытки сбежать или применить магию, эти стены впитывают любое воздействие, перегореть, конечно, не перегоришь, но, поверь на слово, приятного будет мало.
И резковато, отпустив мое лицо, направился прочь из этого цирратова помещения.
Уже в дверях он снова обернулся, будто вспомнив что-то важное, и, ухмыльнувшись, бросил:
- Да, кстати, чтобы не скучать, - щелчок пальцев, стопка белых листов на рабочем столе сгорела в пламени, а на её место упала знакомая брошюра, название которой мне прекрасно видно и отсюда: "99 и 1 способ дать понять мужчине, что не он герой Вашего романа..." - Особенно хорош пункт 32, советую, взять на заметку!
Глаза смотрели холодно, слова же били метко, ударяя наотмашь душу своим безразличием, хотелось съежиться и убежать, а нужно бы было просить его выслушать, заверить в своей невиновности, но так не вовремя во мне взыграла гордость, и я молчала, упрямо расправив плечи.
А после он ушел, дверь захлопнулась, ограждая скрытый за ней внешний мир от меня, ставшей за одну ночь для него опасной государственной преступницей, а для себя - случайной жертвой дворцовых интриг и борьбы за власть.
Боялась ли я возможно ожидающей меня незавидной участи? Нет, мозг упорно отказывался понимать, что все не шутки, обвинения казались не серьезными, нахождение здесь - ошибкой, а переживания - чем-то неважным и суетным на фоне осознания, что где-то там в роскошных комнатах дворца на смятых простынях борется за жизнь молодой мужчина, помочь которому при всем желании была не в силах, лишь только молить мироздание о снисхождении и милости для него, чем и занималась в оглушающей тишине, сжавшись на кресле и обхватив колени, лишь только губы беззвучно шептали какие-то слова, да глаза раз за разом возвращались к чужеродному предмету на столе, напоминая о неоправданной циничности.