- Ничуть, правда ведь, лорд Шавеш? Вы имели честь присутствовать, - пытается заручиться поддержкой настырная леди.
Конечно же эльф соглашается, обрекая меня на:
- Быть может, Вы окажете нам честь, леди Грин? - сверкая торжествующей улыбкой, - Уже столько времени гостите во дворце, а мы так мало знаем о Вас и Вашей Родине.
Обидно, но инициативу супруги поддерживает и грозный правитель, что, по идее, должен быть холоден к подобным развлечениям:
- Действительно, хотелось бы послушать.
И начинается мой персональный ад. Проходя мимо леди, удостаиваюсь чуть слышного шипения:
- Знай своё место, девка!
Публика благосклонно принимает идею импровизированного концерта, да настолько дружественно, что мою головку посещают параноидальные мысли, а не приложила ли злая мачеха сюда свои старания.
Нет, петь мне нравиться, не смотря на все неприятные воспоминания детства. Но только не по принуждению, не по чьей-то прихоти, а когда действительно душа куда-то рвется, когда сердце бьется созвучно переливам музыки.
Да и романсы, что так любила моя мать, и коих пришлось выучить немало, являют собой своеобразный пласт музыкальной культуры. Это сосредоточение чувств, отражение эмоционального состояния, одним своим голосом ты можешь завлечь слушающих в пучину боли или окунуть в бушующий океан страсти.
Сейчас, например, пыталась не притопить всех и каждого в фонтанирующих потоках своего раздражения и досады. Хотя, почему, когда мне грустно, должен кто-то веселиться? И я ударила тяжелой артиллерией, доступной мне, по ушам, что развесила местная знать. С разгоревшимся энтузиазмом щедро выгребая из обширных закромов памяти самые печальные и трагичные произведения.
Пара снарядов и эффект ошеломляющий: притихшие нелюди задумчиво прожигают взглядом пространство, дамы украдкой вытирают набегающие слезы, мужчины с каменными лицами потягивают напитки покрепче.
И вот я уже довольная своей маленькой местью вытягиваю финальный аккорд очередной душещипательной баллады, когда столкнувшись с пронзительным взглядом, чудом не даю петуха.
Внезапная оторопь сменяется бессильной злостью, да что ж Вам все не имётся, сиятельный. Или, быть может, я все придумываю, и не имётся мне? Хотели поговорить? А давайте! Вот Вам и ромашки, вот и лютики, и, на закусочку, про не попрошенное прощение. Все практически на одном дыхании, не отрывая взора от красивого лица. И жирной точкой выступления залпом опрокидываю бокал, волшебным образом возникший у меня в руках.
Вино, согревая и оставляя фруктовое послевкусие, коварно ударяет в голову.
"Ох, зря этот показушный жест!" - приходит умная мысля, та самая, что бывает опосля. За ней следом приходит осознание, что практически призналась лорду в своей неравнодушности к его персоне.
Инстинктивно взор возвращается к Рошшарду, что теперь решительно продвигается в моём направлении. Трусливо делаю шаг назад и, лихорадочно оглядываясь, продумываю пути отступления.
Удача мне благоволит, буквально в нескольких метрах расположилось семейство Кьорт. Почти мгновенно оказываюсь рядом с ними и сразу же получаю порцию искренних восторгов, в которые едва ли вслушиваюсь. Моё внимание всецело направлено на поиск лорда, что сегодня особенно настырен. Благо, заметив собравшееся общество, блондин застывает с нечитаемым выражением лица. Не могу сдержать облегчённого выдоха и отворачиваюсь, теряя всякий к нему интерес. Но сосредоточиться на оживленном разговоре мешает внезапно проявившаяся головная боль. К ней в придачу добавляется тошнотворная сладость на языке, что никак не проходит, даже после кисленького и освежающего брюта.
Волной накатывает чувство жара, резко переходящее в лёгкий озноб, отдающий дрожью в похолодевшие пальцы.
Похоже, перенервничала, пытаюсь найти оправдание своему состоянию.
- Мрачного Вечера, лорды и леди! - проносящееся по моим волосам и заставляющее вздрогнуть, звучит непривычно глухо.
Поворачиваюсь, чудом не теряя равновесия, перед глазами все плывёт, но с трудом все же удаётся сфокусироваться на лице подошедшего мужчины. Нет, абсолютно точно не показалось - Дагрей Рошшард собственной персоной. Я бы наверное сильно удивилась и начала бы нервничать, но творящиеся со мной вещи заставляют сконцентрироваться на себе.
За меня удивляются другие, судя по их лицам. Голоса смешиваются в непонятную какофонию. Зажмуриваюсь в попытке вернуть четкость картинке. Руки кто-то касается, встряхнувшись, открываю глаза.
- Леди Грин, с Вами все в порядке? - внимательно всматривается в мое лицо лорд, чье имя никак не могу вспомнить, - Вы побледнели.