Зависнув на грани сна, почувствовала, как лба коснулась рука, и, помянув Тиноса, Дагрей крепче сжал свои объятия, ругая мою импульсивность и нежно называя меня эрлитанской бестолковкой.
"Милая полуразумная нечисть, что водится в низинных лесах Эрлитанского королевства. Похожа на гладкошерстную мелкую кошку, от природы обладает мерзким характером, буйным нравом и невысокой сообразительностью, но часто заводится местными жителями в качестве домашнего питомца, хорошо отваживая более опасную хищную нечисть, типа рыжих лесных бесявок, что высасывают из выбранной ими жертвы силу, здоровье и прочие блага", - всплыли в памяти строчки из прочитанной книги.
То ли во сне, то ли еще наяву недовольно фыркнула, обозначив, я совсем не такая. Объятия стали еще крепче, даря лечебное тепло, макушка удостоилась быстрого поцелуя, а выглядывающему кончику уху примирительное "Конечно, не такая!" и шутливое "Ты еще хуже". Препираться уже не было сил.
***
Горячка мучила меня еще два дня. Но к высокой температуре больше не прилагались кошмары и лихорадочный бред, что не могло не радовать. Я много спала, немного пила и почти ничего не ела. Моя высокопоставленная самонареченная сиделка постоянно находился поблизости, по крайней мере, в моменты моего бодрствования он всегда оказывался рядом, пичкая какими-то горькими настойками и порциями свежих колкостей. Не смотря на своё не лучшее состояние, спуску ему не давала, находя силы на пикировку.
Отнимать столько чужого времени было неловко, но попытки хорохориться, заверяя, что всё уже хорошо, пресекались на корню. Любимым ответом лорда на такие акции протеста стал:
- Предпочитаю находить в своей постели живых полуголых девушек, а так рискую наткнуться на труп.
Фраза говорилась с фирменной ядовитой улыбочкой, и моментально заставляла замолчать и отвернуться. После лежала, снедаемая неправомерной ревностью, гадая, как часто эти самые девицы здесь обнаруживаются, и в тайне немножко радуясь, что пока я здесь, эти простыни под надежной защитой. Но на уж больно довольного произведенным эффектом мужчину дулась, чуть-чуть.
Заметное облегчение пришло еще через пару дней, и мне даже разрешили встать. Правда, получить разрешение, оказалось проще, чем исполнить задуманное.
Голова кружилась, ноги тряслись, а к горлу подкатывала тошнота - и это только после одного шага, а таких шагов нужно было совершить восемь в одну и восемь в другую сторону, чтоб дойти до окна, того самого, что в прошлый раз так безуспешно искала, а все потому, что оно оказалось расположено на противоположной стене. Сделав второй шаг, мне нестерпимо захотелось полежать, а после третьего, подумалось, что далось оно мне, это окно, о чем не постеснялась тут же уведомить сиятельного, что бережно поддерживал всё короткую прогулку за талию.
Дагрей рассмеялся и легко подхватил, заставив вцепиться в ворот его рубашки, переживая очередной приступ слабости. Справившись с ним, открыла глаза уже возле заветной цели, так же удобно располагаясь на крепких руках лорда.
За неделю мало что изменилось, солнышко нежно припекало, чуткий ветерок играл с сочной зеленью деревьев и благоухающими яркими цветами пушистыми кустами. Заливисто пели незнакомые мне птички и деловито сновали туда и обратно насекомые, поражающие своим многообразием.
Всматриваясь в будничный, ничем не примечательный пейзаж, положила голову на твердую мужскую грудь, вслушиваясь в размеренный такт чужого сердца и украдкой наслаждаясь минутами такой простой близости. Я понимала, что конкретно попала, но ничего уже не могла с собой сделать.
Погрузившись в легкую негу, услышала:
- Знаешь, что меня невероятно радует во всей этой мутной истории?
- Мммм? - говорить не хотелось, чтобы не развеять очарование момента.
- Ты наконец оставила свой упрямый официоз...
- Как-то странно обращаться к мужчине на Вы, проснувшись с ним на одном ложе, ты не находишь?
Лишь улыбнулся в чуть заметном отражении, ничего не отвечая.
К слову о совместном времяпрепровождении по ночам, они прекратились, как только жар отступил. Теперь лорд спал в соседней комнате, а мне приходилось ворочаться, снова привыкая к одиночеству в постели и отсутствию таких умиротворяющих и ставших привычными объятий.
С возвращением в мою жизнь каких никаких, а движений в жизнь сиятельного лорда возвращались какие никакие, а дела. Всё чаще оставалась одна, коротая дневные часы за книгами. Всё больше обязанностей были переложены на приставленную ко мне пожилую служанку, которая с небывалым рвением бросилась на их исполнение, пугая иногда своим фанатизмом.