И так мне страшно стало, так одиноко... Нестерпимо захотелось надежных мужских объятий и тихие уверенные слова на ушко о том, что никому-никому и никогда-никогда...
Сильно-сильно замжмурилась, прогоняя подступающие слезы и проговаривая как мантру, что надеяться можно только на себя. Но как же иногда жаждеться...
Со стоном упала на подушки, так затейливо взбивая их, и снова на бочок с головкой под одеяло. Всё! Я в домике! И только нос наружу да одним глазиком в маленькую щелочку на завораживающее, такое согревающее золото цветка. Даже не смей представлять себе его в этой роли!
Но с каждым разом все сложнее удержаться!
______
Приятного утра!
Софи!
Глава 15
Время тянулось словно густая сладкая патока. Ну, оооочень сладкая, а оттого неимоверно густая. Поздравляющие сменяли один другого, имена перестали оседать в моей памяти сразу же, нелюдей я поначалу запоминала по преподнесенным подаркам, хотя в скорости перестала фиксировать и их. Быть может, это произошло после введенного в зал белоснежного единорога, что с надменными кислыми лицами презентовали какие-то там графья из Светлых земель, являющиеся ныне послами, а может, после очередного сундука, под самую крышечку заваленного сверкающим содержимым.
На этом празднике жизни средь волшебного великолепия бального зала, переливающегося бликами драгоценных камней на ярких нарядах, и благоухающего ароматом океана утонченных роз, со вкусом разбавленного горечью диких орхидей, я, безмолвно изнывая от усталости, голода и волнения, смиренно ждала своей очереди, чтобы выразить порцию искренних или уже не очень восторгов по поводу знаменательного события, послужившего поводом для приема, не забыв вручить при этом свой скромный дар. И было у меня удручающее предположение, что она наступит ближе к утру.
Куда же подевался мой неиссякаемый оптимизм? Сдулся как воздушный шарик на третьем часу ожидания под давлением знания, что мой номер первый, однако с конца, что вполне логично, если уповать на местный табель о рангах, но от этого не становилось менее горестно.
Вот и стояла, жалобно поскуливая про себя, когда глаза скользили по количеству еще не поздравлявших, и с завистью поглядывая на виновника, который, точно знаю, тоже тяготился сим событием, но имел огромное преимущество - он хотя бы предавался томлению на удобном кресле.
Сосущее чувство под ложечкой также не добавляло поводов для радости. Виной ему банально был голод и нервы.
Отчего голод, ведь я на балу, и средь богато одетых гостей уверено курсируют вышколенные слуги, разнося манящие изобилием подносы с закусками и бокалами? Протяни руку и возьми. Ну, нет уж, нет уж! Свежи еще воспоминания, когда позволила себе угоститься вином. И сейчас при одном только взгляде на пролетающий рядом гастрономический шик к горлу подкатывал противный ком. Уж лучше тугой узелок вместо желудка, чем свежие цветочки на одиноком холмике у безликой плиты.
Что же помешало подкрепиться во время сборов на бал? Всё тот же, упомянутый не единожды ранее мандраж. Тот самый, что предано сопровождал меня на все мероприятия, где предстояло стать объектом пристального внимания, будь-то стишок на табуретке на семейном застолье или же защита дипломного проекта перед строгой комиссией. А сегодня с подачи Императора я буду в этом внимании купаться. И всё недовольство, что сопровождает любые потуги меня в него окунуть, не есть блажь, кокетство или гордыня. Это банальная боязнь публичных выступлений, моя бережно лелеемая фобия. Ну, вот, теперь Вы знаете слишком много, и мне придется Вас убить... Но Циррат с ним!
К моменту, когда, наконец, замаячил свет в конце тоннеля моего испытания временем, сил хватало, лишь устало и несколько обреченно перебирать пальцами драгоценные бусинки, что искрящейся нитью прятались в складках воздушного наряда цвета непроглядной ночи.
Да, сегодня я была особенно экстравагантна, и платье на манер греческого хитона скрывало в полупрозрачных, стекающих многочисленными потоками драпировках тонкий стан, лишь чуть обозначенный той самой нитью, хитро фиксировавшей ткань на груди и поясе. Из украшений только две огромные фибулы на плечах да россыпь камней по рукам, верно удерживающих
нескончаемые складки.
Когда же под сводами дворца торжественно прозвучало небезызвестное Вам имя, чуть слышно выдохнув и отбросив назад блестящие пряди, уложенные роскошными волнами, с грацией крадущейся пантеры приблизилась, замерев в нескольких метрах от восседающих на тронах коронованных особ. Дерзко вскинув голову, знойно прошлась золотом глаз, искусно подведенных на кошачий манер, по их лицам, оставляя будоражащее кровь послевкусие.