Булатная сталь завораживала выразительными, присущими только ей одной разводами, покрывающими всю поверхность лезвий, малахитовая рукоять приятно холодила кожу, а два огромных александрита украшали навершия, загадочно меняясь с глубоко зеленого до кровавого багрянца.
Меня охватила эйфория, кипучим восторгом прокатываясь по венам. Оторвавшись наконец от созерцания своего творения, переключила внимание на шепчущихся зрителей, замечая, не все присутствующие разделяют мое упоение, и грозная стража, оказывается, может быть очень даже стремительна и решительна, когда в твоих руках оружие. Однако, одного жеста Его Высочества хватает, чтобы сдержать их инициативу.
Встретилась со взглядом Дориана, отвечая на его неприкрытое восхищение бесконечной благодарностью за доверие, и просто хулигански подмигнула ему, греясь в лучах улыбки, и пусть едва заметной, зато впервые за вечер искренней.
А между тем, пока мы тут в гляделки играем, не время расслабляться, предстояла еще финальная часть танца.
Вновь зазвучала музыка, и я почти уже сосредоточилась на выводимых па, когда, скользнув еще не отрешившимся взором по лицам лордов, попала в плен. Дагрей стоял прямо за спинкой трона принца рядом со Знающим и не сводил с меня глаз.
Мы не встречались больше после того обеда в таверне, не обменивались письмами, чтобы узнать у друг друга, как дела...
Чем занимался в свое отсутствие? Где был? Скучал ли по мне?
Я же в круговерти, что захлестнула с головой при подготовке подарка, почти не вспоминала о нем. Лукавлю, было раз... два...
Да кого обманываю?! Постоянно! Я думала о нем постоянно. Пусть неосознанно, пусть фоном, но он наличествовал в моей жизни все эти ужасно одинокие несколько недель.
И вот теперь неожиданный плен, падение в серый омут, цепляющий, затягивающий, волнующий скрытыми в глубине, неясными чувствами. Один удар сердца, как щелчок предохранителя, сменяется разрастающимся взрывом, сопоставимым со взрывом светошумовой гранаты, вмиг ослепляя и оглушая. Едва не сбилась при повороте, ритмичные барабаны поглотила дробь в висках, щеки опалило жаром.
Все органы обожгло ударной огненной волной лошадиной дозы адреналина, что заботливый организм, как из брандспойта, выплеснул в кровь, словно готовясь к схватке.
Растерянность сменилась радостью, а та, в свою очередь, предвкушением. Напряженный взор не отпускал, а сама и не рвалась покидать расставленные силки.
Тушка снова предала меня, отдавшись во власть древнейшему как мир инстинкту. Тушка сама знала, что надо делать, чтобы охмурить понравившегося самца. Шаг стал легче, жесты - соблазнительнее. Движения влекли, искушали, звали.
Я превратилась в огонь, что завораживал, очаровывал, распалял. Мой танец - концентрат страсти, давно и без жалости подтачивающей укрепления, за которыми безмятежно дремали не один год чувства. Под натиском барьеры пали... И я осталась без защиты, морально обнаженная... Пойми меня... Прими меня!
Глаза в глаза, дыхание в унисон.
Каким-то чудом в охватившем разум сумасшествии осталась мысль о ножнах, зудевшая надоедливой мухой в височной области мозга и, слава всем богам Циррата и моего прошлого мира, не дававшая полностью пуститься сознанию или подсознанию, кто ж сейчас разберет, в совращение жертвы.
Кружась со скрещенными над головой клинками, раз за разом отыскивая свой маяк, умудрилась даже абсолютно точно их визуализировать на своем поясе, после чего, приблизившись к тронам, упала на колени, опираясь вытянутыми руками на острие напротив Дориана.
Грудь глубоко вздымалась, пытаясь разом возместить организму весь кислород, которого так не хватало. Силы стремительно покинули вместе с шаткой уверенностью, что смогу самостоятельно встать. Голову упорно не поднимала, боясь увидеть вновь его лицо и пропасть. В душе царил ураган. В противовес ему повисла мертвая тишина, давящая и усиливающая скрытые терзания.
Не спешные скупые хлопки заставили вздрогнуть, как от хлесткой пощечины, уверенно вытаскивая из эгоцентричных дум и разбивая окружающее безмолвие на тысячу осколков, звонко рассыпающихся по залу набирающей силу овацией.
Любопытство взяло верх над смятением, собравшись духом, всё же посмотрела на пионера, оценившего мой труд. Честно сказать, ожидала увидеть Дориана, но встретила задумчивый холод императорских глаз, бодрящий не хуже самого забористого энергетика. На ноги почти что подскочила. Что это я расселась, в самом деле?!
На удивление твердыми руками отстегнула кожаную перевязь, к которой крепились щедро украшенные теми же волшебными александритами позолоченные ножны. Зачехлив клинки, подошла к трону и протянула принцу свой дар с самыми правильными, на мой взгляд, словами: