Он придержал ее за рукав.
— Кажется, я знаю, куда идти. На псарню. Для нас отвели загон, он охраняется. Можно спрятаться там.
Дарт кивнула. На псарне она была всего один раз. Вряд ли ее кто-нибудь узнает.
— Есть короткая дорога, через внутренний двор, — сказала она.
И они поспешили дальше. Дарт подумала, что, оказавшись в безопасности, сумеет, возможно, передать смотрительнице весточку. Катрин лучше знать, как разобраться с тем, что случилось.
Проскочив еще три пролета, они добрались до уровня, что отделял верхнюю цитадель от подземных владений мастеров. Покинули лестницу, побежали по кухонному лабиринту, мимо раскаленных печей, кипящих котлов и скворчащих сковород, где на каждом шагу окатывало волной аппетитных запахов — то кипящего масла, то специй, то сладкого печенья.
— Следи за пирожными! — крикнул кому-то главный повар, уперев в бока мясистые кулаки.
Выбравшись за дверь, они захлопнули ее за собой. Грохот кастрюль и удушающий жар остались позади. Брант и Дарт оказались в арке, что вела в срединный двор.
Дарт охнула и содрогнулась. Словно прыгнула в ледяной ручей — так тут было холодно. Брант повернулся к ней.
— Ураган уже здесь, — сказал он тихо и поднял взгляд к затянутому серыми тучами небу.
Шел снег, легкий, пушистый. Башенные стены преграждали путь ветру, и крупные хлопья, похожие на перья цапли, неспешно плыли в воздухе, опускаясь и вздымаясь снова, словно не желая касаться земли. Сквозь их пелену Дарт с трудом различала огромное змеиное дерево, что росло посреди двора. Целые сугробы громоздились на его нижних ветвях. А верхние тянулись к вершине Штормовой башни, словно древний вирм хотел выбраться из двора, который все гуще заносило снегом.
Брант протянул руку, поймал несколько хлопьев на ладонь. Те растаяли, и мальчик вытер руку о штаны. Потом прищурился и снова посмотрел на небо — с подозрением.
— Худшее — впереди, — проворчал он. — Ураган еще ударит. — И двинулся по сугробам вперед.
Дарт запахнула плащ потуже и поспешила его обогнать. Огибая змеиное дерево, заметила, что третий их спутник замешкался в арке, не решаясь выйти.
— Щен… ко мне. — Она хлопнула себя по ноге.
Но он лишь припал ниже к земле. Огненное сияние плавящегося бронзового тельца потускнело, шипастая грива подрагивала.
— Это же просто снег, — сказала Дарт, останавливаясь и поворачиваясь к нему.
Брант замедлил шаг.
— Ты со своим демоном говоришь?
— Это не демон, — с некоторым раздражением ответила она. — Это… это… — Но что тут скажешь на самом деле? — Неважно. Трудно объяснить.
Ей не хотелось рассказывать мальчику с изумрудными глазами о том, кто она такая. О том, что в отличие от богов Мириллии она не разделена на три части. Тем более что никто в точности не знал, так ли это. Щен родился одновременно с ней, неразрывно с ней связанным, и в каком-то смысле и впрямь составлял с ней единое целое. Когда он оказывался слишком далеко от нее, она чувствовала себя ужасно. «Разделенные — и все же вместе» — так выразился однажды мастер Геррод.
Но сколько Дарт себя помнила, Щен был для нее просто Щен, ее призрачный спутник, защитник, преданный друг.
Этого ей было достаточно.
Сейчас, правда, упрямство Щена ее рассердило. Задерживаться из-за него на холоде не хотелось.
— Щен, иди сюда!
— Ты всегда его видишь? — спросил Брант, оглядев заметенный снегом двор и сдвинув брови.
Ответить Дарт не успела. Щен наконец послушался. Выскочил из-под арки, понесся к ней, стелясь над землей, мечась из стороны в сторону, словно пытаясь увернуться от снежных хлопьев. И пробежал мимо, явно испуганный, спеша добраться до укрытия в другом конце двора.
Дарт ринулась следом, увлекая за собой Бранта.
Щен как будто понял, к счастью, куда она до этого направлялась. Метнулся к входу на лестницу и побежал вниз по ступенькам.
Девочка в спешке поскользнулась на верхней и чуть не упала. Но Брант поймал ее за талию и поставил на ноги. На какое-то мгновение она оказалась в его объятиях.
— Не ушиблась?
Щеки Дарт, несмотря на мороз, запылали.
— Нет… извини.
Он отпустил ее, сошел по короткой лесенке к низкой широкой двери. Открыл ее и придержал, пропуская спутницу. Испуганный Щен, не дожидаясь этого, уже успел проскочить сквозь дверь.
— Мы почти пришли, — сказала Дарт, переступая порог и пряча от мальчика глаза, чтобы они ее не выдали.
Оба очутились в темном коридоре, где казалось жарко после уличного холода. Добрались до поворота, свернули налево. И сразу услышали собачий лай и поскуливание. Пахнуло мокрой шерстью и грязной соломой. Всего в нескольких шагах находился вход на псарню — решетчатые железные ворота.