Брант вспомнил зайца, которого видел в ольденбрукском лесу. Закоченевшего, промерзшего насквозь. И понял, что к ним явилась, обретя плоть, ужасная сила урагана.
— Убейте ее! — крикнул староста рыцарям, которые выстроились поперек коридора, преграждая женщине путь.
Мгновенно лязгнули арбалеты, засвистели стрелы. И каждая, хвала меткости стражей Ташижана, попала в цель… но только для того, чтобы расколоться о панцирь инея, покрывавший тело Эйлан.
Та, не моргнув и глазом, шагая неторопливо и беззвучно, продолжила свой путь.
— Огня! — раздался громовой голос Аргента. — Сожгите ее!
В коридор тут же выкатили бочку масла, высотой в половину человеческого роста. Подпалили тряпичные жгуты с обеих сторон, подтолкнули навстречу вире. Полыхнуло так, что Брант, ослепленный, прикрыл глаза рукой. Разлетелись во все стороны горящие заклепки, заставив попятиться заслон рыцарей.
Но из пламени и дыма как ни в чем не бывало появилась она. Лед и изморозь стлались впереди и вокруг нее, гася огонь.
— Назад! — приказал староста.
Его люди кинулись к лестнице. Роггера и Бранта оттеснили на площадку второго этажа. Все ступени ниже заполонили рыцари. Там же остановились староста, Тилар и смотрительница.
Часть коридора видна была Бранту и с площадки — ворота из змеиного дерева, перекрывавшие дорогу ужасным существам, что таились на уровнях мастеров. И огромные жаровни, огонь в которых тоже потух. От внезапно грянувшего холода железо, раскаленное докрасна, почернело и треснуло. По каменным плитам коридора пополз лед, и разбросанные тлеющие заклепки моментально остыли.
Потом в поле зрения появилась она. Плоть урагана.
Остановилась. А лед двинулся дальше, в глубину коридора — там тоже начали гаснуть фонари.
Женщина повернулась к людям, стоявшим на лестнице.
И заговорила — без всякого выражения в голосе. Покрытые инеем губы разомкнулись, треснули. На них выступила и тут же замерзла кровь.
— Богоубийца… отдайте нам богоубийцу.
Все обиды были забыты. Стоя плечом к плечу, Тилар, Аргент и Катрин глядели в нижний коридор, пожранный ледяной тьмою. Оттуда веяло знобящим холодом. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.
Аргент посмотрел на Тилара.
— Что будем делать?
Тот покачал головой, не в силах оторвать взгляд от ворот из змеиного дерева. Единственным их оружием против воинства Мирры был огонь. Но ураган без труда уничтожил все укрепления. И как противостоять теперь черной армии подземелий? В ловушке — меж льдом и тьмой…
— Надо заново разжечь огни, — сказала Катрин.
— Отдайте нам богоубийцу, того, кого мы называем Мерзейшим. И мы оставим вашу крепость в покое.
Голос принадлежал Эйлан. Но Тилар знал, кто управляет ею на самом деле — как марионеткой. Лицо этого бога он видел в урагане. Ульф из Ледяного Гнезда, которому помогали другие боги. Выстоять против них казалось невозможным.
— У вас есть только колокол, чтобы передать нам богоубийцу. Или погибнуть. Мерзейший должен умереть в любом случае. Выбор за вами.
Эйлан скрестила руки на груди, приготовившись ждать.
Аргент приказал своим людям:
— Оставайтесь здесь. Отправьте весть, если она сдвинется с места. — Потом ткнул рукой в одного из рыцарей близ верхней площадки. — Позови сюда мастеров. Пусть изучат и испытают Милость, которая ее защищает. Нужно отыскать способ справиться с ней.
Рыцарь поспешил исполнить приказание.
А староста взглянул на Тилара.
— Надо поговорить. Наедине.
Жестом пригласил Катрин следовать за ними и решительно зашагал наверх. Рыцари, давая дорогу, расступились.
Тилар сказал Кревану:
— Побудь с Роггером и мальчиком.
Тот кивнул.
Поднявшись на следующий этаж, все трое вошли в первую попавшуюся пустую комнату, жилище оруженосцев. У дальней стены высились одна над другой четыре койки. Очаг не горел, пахло прокисшим элем и потом. Судьбу Ташижана предстояло решать в весьма жалких условиях.
Аргент закрыл дверь.
— Так что же будем делать?
— Тилара мы отдать им не можем, — заявила Катрин, садясь на нижнюю койку.
— Он — выкуп за Ташижан. — Аргент принялся расхаживать по комнате. При повороте меч ударил его по бедру, и староста придержал украшенную алмазом рукоять. — Нам следует выбрать меньшее из зол.
Катрин хотела что-то сказать, но Тилар ее опередил:
— Староста прав.
Щеки у нее тут же вспыхнули, глаза засверкали, но он сделал вид, что не замечает.
— Либо мы приносим в жертву одного человека, либо Ташижан, потеря которого — беда для Девяти земель в эти темные времена. Моя жизнь того не стоит.