3 страница Наконец рыбак сказал, что в горах, в одном дне пути от озера, действительно жила община, в которой был шаман. Только там совсем другой шаман – не такой, каким был его брат. Он сказал, что этот шаман – женщина. И ритуалы она проводит совсем другие. Она может излечить человека от любой болезни, но цена ее высока. Я спросил, что за цена? Он сказал, что сам не знает, но он видел тех, над кем она проводила ритуал. Люди исцелялись совершенно, а за такое нельзя заплатить мелочью. Он сказал, что если я хочу, то он меня отведет. Но только одного. По-видимому, он как-то ощутил, надвигающуюся на меня, болезнь, которую я скрывал от группы. Я согласился в тот же миг.
4 страница Рыбак вернулся спустя пару дней с кожаным бурдюком, заполненным каким-то отваром. Он сказал, что если я хочу пойти в горы, то должен этот отвар выпить в течение дня. Никто из группы не смог понять по запаху, что за травы пошли на отвар, а взять хоть каплю на исследования рыбак не дал. Он сидел весь день в лодке на самом берегу и подзывал меня, когда понимал, что пора выпить еще.
5 страница Всю ночь меня рвало. Я не мог спать, но в то же время я и не бодрствовал. Рыбак сидел рядом со мной и смотрел в сторону гор, куда мы должны были отправиться. У меня остались только смутные ощущения от той ночи: лишь невнятные образы да обрывки видений. Я хорошо запомнил, как ко мне в рот заползла змея, а затем я ощутил, как она обвилась вокруг моего сердца, и тогда оно стало биться в два раза медленнее.
6-12 страницы (дальнейший текст представляет собой неразрывное повествование, потому я решил напечатать их слитно, без пояснений, где заканчивается и начинаются страницы) О случившемся я пишу спустя пару дней после обряда. Только теперь я смог собрать мысли в кучу (почерк здесь заметно отличался от прежнего, он стал понятнее и ровнее). Наутро, после ночи в полубреду, я очнулся в лодке, за пару минут до того, как мы причалили к другому берегу. Рыбак молча привязал лодку и пошел вверх по каменистой тропе, я шел следом. Сколько я ни пытался с ним заговорить заговорить – бесполезно. Он только твердил, что я сам все увижу. Когда мы зашли достаточно высоко, и ветер стал сыпать в лицо снегом, мне начали мерещиться на камнях какие-то люди, которые исчезали, стоило только сосредоточить на них взгляд. Но, как только отворачивался, они тут же появлялись вновь где-то на краю бокового зрения. Я списал это на действие отвара и голод, ведь рыбак не дал мне поесть, хотя сам он перекусывал на ходу тушенкой, которую выменял у нас на рыбу. Глубокой ночью мы вышли на площадку, скрытую ободом скал. Вокруг площадки стояли убежища, похожие на обычные хижины оленеводов, каких полно в этих краях, только поверхности их украшали красные ленты. В дальнем конце площадки горел костер. Его разожгли на входе в пещеру. Рыбак сказал мне, что мы с ним еще можем вернуться назад. Я настоял, что мы должны идти дальше. Он подошел к костру и позвал шаманку. Та ответила из глубины пещеры. Рыбак еще раз спросил меня: не хочу ли я повернуть, но я был готов иди до конца. Тем более, что мне грозило полнейшее беспамятство в ближайшие десять лет. В глубине пещеры горел еще один костер. Ветер иногда поднимал языки пламени, и тогда я видел рисунки на стенах. Рисунки древних людей. Быть может, еще никем не изученные. Я думал, что могу быть первым, кто их опишет. Изображения быков, оленей, волков, людей с их орудиями. Но рыбак подталкивал меня в спину, не давал задержаться возле рисунков. Мы дошли до конца пещеры. На каменном выступе сидела молодая девушка. Поперек ее лба шла повязка, из которой торчали перья. Лицо покрывала красная краска, по рукам шли такие же ленты, какими украсили жилища снаружи. Тело скрывало одеяние из шкур: как мне показалось, волков. Она сидела на коленях и скучающе перебирала мелкие камни, лежащие перед ней. Рыбак передал, что я хочу пройти обряд. Она ответила одним словом. Рыбак сказал мне, что я должен рассказать о себе. Я спросил, поймет ли она, на что шаманка хмыкнула и бросила на меня быстрый взгляд, а потом снова вернулась к камням. Когда я закончил свой рассказ, она начала говорить что-то глядя по сторонам. Она бросала камни вверх, в темноту. И там, где, как я думал, находятся стены пещеры, оказалось, находились углубления. Каждый раз, когда камень улетал в такую вот нишу, доносился тихий, но грубый голос. Каждый раз разный, но неизменно мужской. Я вспомнил, что рыбак говорил про «общину», вспомнил жилища перед входом. Я осмотрелся, но никого так и не увидел, хотя и слышал, как нарастает гул под сводом пещеры. Когда я обернулся, чтобы спросить рыбака, сколько же всего людей в общине, его рядом не оказалось. Шаманка заметила мое смятение и рассмеялась. Я хорошо помню, как меня задел этот ее дикий смех. Я сказал ей какую-то грубость, вроде «колдуй уже». Она спрыгнула с уступа, как кошка, которой наскучило ее убежище. Должен сказать, что я бы сломал колени после такого прыжка. Все ее одеяние из шкур осталось наверху, как и головной убор из перьев. Шаманка стояла передо мной голая. Все ее тело украшали красные ленты, похожие на татуировки, а чем ближе она подходила, тем сильнее они походили на свежие шрамы. Из чувства приличия я отвернулся, но она взяла меня за подбородок и повернула к себе. Взглядом она приказала мне смотреть на нее. Я хотел предложить ей одеться, но она закрыла мне рот ладошкой. У нее была грубая, почти каменная кожа на ладонях. От рук пахло сырым мясом и кровью. Другой ладонью она закрыла свой рот. Ногти ее больше напоминали звериные когти, только чуть зеленоватые. Может она сама собирала растения для моего отвара? Мы простояли так около минуты. Когда она опустила руки, я увидел, что она улыбается. Она пробежала глазами по пещере. Когда я обернулся, то увидел, что кругом нас стоят крохотные деревянные фигуры. Каждая выглядела как гибрид человека и животного. Человек с головой волка, человек с головой быка, человек-лис, человек с рогами козла, человек с клювом и крыльями, человек с большими совиными глазами. Среди них только одна фигура представляла собой человека без примеси животного. Я нашел, что лицо у этой фигурки очень походило на мое. Чуть позади этих деревянных идолов стояла фигурка из белого камня – единственная женская. У фигурки были крохотные змеиные глазки, кисти и стопы ее укрывала чешуя, а волосы больше походили на капюшон кобры. Вокруг фигурки спиралями вились красные нити. Я понял, что эта фигурка символизирует ее, но кто тогда остальные? Когда я обернулся, шаманка резко толкнула меня в грудь. Я упал точно в середину круга, образованного семью фигурами из дерева и одной из камня. Только я хотел встать, как шаманка запрыгнула на меня. Она оказалась сильнее, чем я предполагал. Она прижала мои руки к холодному полу пещеры, точно собиралась меня распять. Стоит ли говорить, что в тот момент любопытство уступило место страху. Я попытался скинуть ее, но она сидела на мне, как опытный ездок на дикой лошади. Мне оставалось только вертеть головой. Деревянные идолы каким-то образом оказались совсем рядом со мной. У самой моей головы стояла фигурка из камня, зверолюди кругом, а единственная фигура «чистого» человека стояла, по-видимому, в ногах, но из-за шаманки, что сидела на мне, я ее не видел. Шаманка отпустила мои руки, и в тот же миг все мое тело одолела страшная слабость, я ощутил себя каким-то стариком, который всю ночь пролежал в неудобной, вынужденной позе. Послышались глухие удары. Я кое-как повернул голову и увидел, что в темных нишах у самого потолка появились люди. На их одеждах красной краской, будто бы свежей, были выведены рисунки животных: волк, бык, лиса, козел, орел, сова. Они стояли в том же порядке, в каком стояли и фигурки вокруг меня. Шаманка извивалась в такт ударам. Она имитировала движения того зверя, чей шаманский бубен звучал громче. Я следил за ней, но в какой-то миг мое внимание привлекли красные ленты. Видимо костер начал гаснуть, потому что я стал различать происходящее чуть хуже. Но, чем темнее становилось в пещере, тем сильнее выделялись красные спирали, что вились вокруг конечностей шаманки. Потом стало совсем темно. Я перестал различать шаманку. Зато ленты сияли так ярко, что смотреть на них, в конце концов, стало больно. Но, сколько я ни отворачивался, ленты не пропадали, будто они клубились у меня под веками. Они стали летать вокруг меня. Я уже и забыл, что они были на теле шаманки, и воспринимал их как отдельные живые существа. Ленты сплелись в одну длинную полосу, которая взвилась к потолку, а оттуда, скручиваясь спиралью, формируя что-то вроде бура или воронки, начала спускаться точно на меня. Точно к середине груди. Лента сначала вырисовывала широкий круг, затем чуть уже и уже. Чем чаще звучали удары бубнов, тем быстрее закручивалась лента. Когда ее кончик оказался у моей груди, и чуть осветил ее, я заметил, что лежу голый. Бубны замолчали. Кончик ленты замер чуть левее грудины – там, где сердце. В тот же миг я сам ощутил, как работает этот насос внутри моей груди. Я слышал удары сер